Из коллег-мужчин самым привлекательным был сам Машин, высокий, начавший слегка полнеть блондин с голубыми глазами. Света испытывала к нему какую-то горько-сладкую, томную, непреодолимую тягу. Нет, у нее и в мыслях не было опуститься до вульгарной любовной связи с начальником, ни в коем случае!
Только говорить с ним и слушать его, смотреть на него и ловить на себе его взгляды. Машин относился к ней очень хорошо, никогда не отказывал, если она просила разрешения прийти попозже или не приходить вообще, — он был посвящен в обстоятельства ее несчастной семейной жизни и, состоя в благополучном браке, сочувствовал. Она же никогда не упускала, напротив, искала случая лишний раз подойти к нему за уточнением терминологии, спросить совета по работе…
Жутким ударом стало для нее известие, что жена Машина приходила к начальству и требовала, чтобы она, Света, перестала преследовать ее мужа своими сексуальными домогательствами.
Света неделю не могла работать, бродила по предприятию и, рыдая, доказывала подружкам, что они с Машиным просто друзья и их долгие разговоры в коридоре у окна не более чем приятельское общение, а тот, кто донес машинской мадаме о ее якобы приставаниях, — гнусный, грязный и мерзкий человек, которого неизбежно постигнет Божья кара.
А фирму тем временем уже вовсю сотрясали перестроечные спазмы, пароксизмы и катаклизмы. Спокойно до этого существовавшее и ничем не примечательное структурное подразделение вдруг было решено преобразовать в филиал. Причиной этому была отнюдь не настоятельная производственная необходимость, а задница одного из заместителей министра, зависшая в воздухе вследствие сокращения штатов министерства. Приземлиться этот временно безработный мог только на достаточно высокое место, которым и должно было стать их предприятие на окраине Москвы.
Человек этот, Алексашин, был в своей среде известный. За пятнадцать лет до этого, будучи совсем молодым человеком, он вывез на себе рассыпавшийся проект, неудача которого сильно бы ударила по престижу всего СССР, тогда еще могущественной державы. Получив орден, высокую должность и заслуженную славу, Алексашин не получил главного — дела, равного по масштабу. И, как актер одной роли, по русскому обычаю, стал попивать. К приходу на их предприятие Алексашин уже был отпетым алкоголиком, гипертоником и сердечником, перенесшим два инфаркта, и частичным инвалидом «по голове» вследствие нападения неизвестных в подъезде собственного дома, с жестокими побоями и сотрясением мозга.
Еще не видя этого человека, Света прониклась к нему величайшим сочувствием — ведь у них, судя по разговорам, было так много общего. Он даже и женат был во второй раз, и по гороскопу он был Скорпион — родственный Светиному водяной знак, тоже чувствительный и ранимый. Новый начальник, видимо придерживаясь принципа «короля играет свита», начал сразу же обрастать всякими заместителями, консультантами и административными отделами.
Еще одна нежная Светина привязанность, хороший инженер, но не бог весть какой интеллигент Силенков вырос из просто ведущего специалиста в заместителя директора, со своим собственным кабинетом. Злые языки утверждали, что он приятно порадовал Алексашина не столько своим высоким профессионализмом, сколько тем немыслимым количеством спиртного, которое мог поглотить и не рухнуть замертво. Эти личные рекорды Силенкова были основаны на его физических данных: он был не только довольно высокого роста, но еще и весил около полутора центнеров. Когда Силенков входил в лифт, кабина с характерным звуком проседала на несколько сантиметров и отказывалась принимать более трех человек, хотя должна была везти восемь.
Ходивший до повышения в кофтенке с заплатками на локтях (жена, «торговый работник», была жуткой скупердяйкой, не покупала ему хорошей одежды, за что Света ее заочно ненавидела), Силенков переоделся в костюм, но так и не научился хорошим манерам. Он не предлагал входившим в его кабинет сесть, ни с кем не здоровался первым и ходил с сальными волосами. Света по-прежнему называла его Витюшей и, если случалось остаться с ним наедине, трепетно и нежно стряхивала перхоть с широченных плеч нового зама.
Сам Силенков особо Свету не жаловал, вспоминая о ней только тогда, когда надо было сделать срочный перевод, почему-то называл ее «типичной лимитой» и забывал поздравлять с праздниками и днем рождения, хотя Света его дня рождения никогда не забывала. Если подруги говорили ей, что Силенков — хам и не стоит ее внимания, она отвечала, что он такой только внешне, а в душе он добрый и деликатный, только никто, кроме нее, этого не понимает, а зря.
Приходили люди и со стороны. Радостно-возбужденная Света только и успевала собирать и обсуждать с подружками новости о том, кто кого привел на фирму, кто кому приходится родственником или сексуальным партнером, кто с кем пьет и что и кому сколько положили на грудь от директорских щедрот.
Все это несколько скрашивало постоянные уходы и возвращения Евсеева, чувства которого активизировались к девятому числу каждого месяца — к зарплате. Аванс у Светы был небольшой и шоферский интерес подогревал мало.
Неожиданно и саму совсем не амбициозную и никогда не стремившуюся кем-то руководить Свету повысили до начальника вновь образованного международного отдела.
Буквально через месяц после официального открытия филиала и своего вступления в должность Алексашин вызвал ее в кабинет, встретил у двери, пригласил сесть и уважительно поговорил. Света, конечно, сразу же растаяла и детально поведала ему о своих несчастьях. А он терпеливо все выслушал и потом рассказал, что планирует развивать внешнеэкономическую деятельность, независимую от генеральной дирекции, и хочет, чтобы Света стала начальником международного отдела. Света, конечно, не представляла, как она будет руководить и кем, но, сообразив, что это новое положение поможет выбраться из бездонной долговой ямы, с радостью и благодарностью согласилась. В качестве сотрудника этого «отдела» ей дали переводчицу, даму, пришедшую на фирму несколько месяцев назад.
Светлана бросилась в отдел кадров и узнала у работавшей там подруги Наташи, что первая в ее жизни подчиненная старше ее почти на десять лет, не замужем, бездетна, увлекается разными видами оздоровления и в связи с этим, конечно, не пьет и не курит. Больно кольнуло Свету, кроме всего прочего, и то, что дама имела три высших образования и владела четырьмя иностранными языками. Впрочем, думать об этом Светлана перестала почти сразу — у матери, с некоторых пор начавшей бледнеть и худеть прямо на глазах, обнаружили рак матки, и метастазы проникли во все близлежащие органы.
