Читаем без скачивания Тринадцатый апостол - Ричард и Рейчел Хеллер

Дневник, который в одиннадцатом столетии вел некий монах, был обнаружен в древнем монастыре (Уэймут, Англия). Купивший его частный дилер-антиквар связался с Ладлоу, поскольку слышал, что тот интересуется этой ветхой рукописью. В настоящее время пресловутый дневник в безопасности, снова в Англии, в месте, про которое знает только Ладлоу. В назначенный час его должны будут переслать, или, как сказал профессор, «переместить» при помощи доктора Антона де Вриза в музей Израиля.

— Но де Вриз говорит, пока точно не выявлено, какую информацию содержит дневник, переправлять его к ним не имеет смысла. Ибо, несмотря на то, что он ведает поступлениями в музей, там не примут ни одного документа без непреложных свидетельств его важности в религиозно-историческом плане. Полагаю, он прав, хотя я чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы сей раритет хранился у них.

Старик пожал плечами, выражая несогласие с решением де Вриза, но, очевидно, отказываясь его оспаривать.

— Вы считаете, это разумно — держать такой документ невесть где? — спросил Гил.

Он так и не понял, какие ценности может содержать этот старый безвестный дневник, но надеялся, несколько подтолкнув ход беседы, поскорее закончить ее. Ответ Ладлоу был совсем не таким, на какой он рассчитывал.

— Ну, теперь это дело нескольких дней, в любом случае, — веселым тоном ответил профессор. — Как вы знаете, Джордж заверил нас, что не позднее утра понедельника, как только с «Кибернет форенсикс» будут улажены все вопросы с оплатой, вы уже будете на пути в Израиль, чтобы присоединиться там к нам.

Ладлоу бросил на Сабби еще один восхищенный взгляд.

Гил тупо смотрел на него. Старик, часом, не спятил, раз ни с того ни с сего вдруг вообразил, что Джордж ему что-то такое пообещал? Но Гил также знал Джорджа. И очень хорошо.

Сабби, в свою очередь, изучающим взглядом смотрела на Гила.

— Нас заверили, что вы сможете вылететь немедленно.

Они явно ждали утвердительного кивка, но Гил не торопился что-либо подтверждать. Проклятье, он совершенно не собирается нестись на Ближний Восток по прихоти Джорджа!

Не собирается, и все тут. Джордж, похоже, рассчитывает выкрутить ему руки. Станет скулить, что компания нуждается в средствах, что без них она не сможет оплатить все издержки и, что еще хуже, ей придется приостановить свою деятельность. Если это не сработает, Джордж прибегнет к другим уловкам. Сошлется на то, что с тех пор, как Люси умерла, Гил сделался настоящим затворником и… «Согласись, старина, маленькое приключение пойдет тебе только на пользу».

«Пойдет на пользу сундукам «Кибернет», ты имеешь в виду?»

Гил тряхнул головой, избавляясь от воображаемых препирательств. У него нет желания куда-либо ехать. Все просто.

— Зачем мне ехать в Израиль, если дневник находится в Англии?

Вопрос был логичен.

— Ну так и что же? Работу следует провести именно там.

«Даже не думай об этом, старина».

Гил подарил профессору свой самый доброжелательный взгляд.

— Знаете, что до меня, то, мне думается, было бы гораздо разумнее доставить дневник в «Кибернет», — сказал он. — А я, с вашего благословения, профессор Ладлоу, готов подобрать вам самую лучшую команду… здесь, в Нью-Йорке. Таким образом, вы получите самые лучшие головы…

— Команду! — ахнул Ладлоу.

— Ну да, но не волнуйтесь, это не встанет вам дорого. На самом деле, если учесть оплату моей поездки, а также моего проживания, возможно, все даже обойдется дешевле…

— Вы что, рехнулись? — зло спросила Сабби. — Как вы можете предлагать такое? Вы или глупец, или не слышали ни слова из того, что говорил вам профессор. В любом случае мы понапрасну теряем здесь время.

Она поднялась, кивнула профессору и направилась в туалет. Профессор вытер носовым платком лоб, извинился и отправился в ту же сторону.

Гил в изумлении потряс головой. Какого черта, что тут случилось? Он что, где-то здорово прокололся? Наверное, так.

Он плюхнулся на стул, приготовившись принести извинения, как только эти двое немного остынут и вернутся к столу.

К тому времени, когда к нему снова подошел официант, чтобы предложить еще что-нибудь выпить, Гил уже знал горькую правду. Ладлоу ушел. И девушка тоже.

Взгляд его перекочевал с наброшенного на спинку стула мокрого плаща Ладлоу на полураскрытый зонтик, лежащий на полу под столом. Все было по-прежнему, за исключением того, что Ладлоу и Сабби ушли. Вышли из-за стола и, очевидно, покинули ресторан.

Если бы он вовремя оторвал взгляд от скатерти, на которую пялился последние несколько минут, возможно, ему удалось бы увидеть, как они уходят. Но он ждал, как виноватый школяр, готовый согласиться на все, только бы смыться домой и отдохнуть от всей этой неразберихи. А потом… потом Джордж получил бы свое. Но лишь с утра в понедельник.

Теперь, оказывается, некому приносить извинения. Встреча, сулившая головную боль, переросла в нечто еще более неприятное. Взгляд Гила упал на пустой стул Ладлоу. Одна-единственная внезапная мысль вдруг заставила его вскочить на ноги и броситься в том направлении, куда ушли Сабби и профессор:

«Сабби никогда бы не позволила старику уйти без плаща и зонта. Не в такой вечер, как этот».

ГЛАВА 5

Некоторое время спустя

Отель «Азенкур»

— Как думаешь, может, нам не трогать этого придурка? — встревоженно спросил Айжаз. — Я имею в виду, оставить ему деньги. Ведь то, что он передал в конверте, что-нибудь да стоит.

Малука посмотрел на дверь спальни, которая отделяла их от гостиной, и сделал знак Айжазу говорить тише.

— Не волнуйся, дружище. С Петерсоном ничего не случится, пока в нем есть нужда. Он даже может рассчитывать на нашу денежную поддержку и в будущем, и он знает об этом.

Айжаз ждал разъяснений.

Малука бросил пухлый конверт на кровать.

— Это не имеет значения. То, чего я хочу, находится не в этом конверте. То, чего я хочу, заключено в человеке, ожидающем в соседней комнате.

Айжаз кивнул, отчаянно пытаясь понять, о чем идет речь.

— Проще получить то, чего ты желаешь, если твой противник думает, что уже отдал это тебе, — объяснил Малука.

Верзила посмотрел на него сверху вниз, не зная, что сказать.

— Все в порядке, Айжаз. Я сам позабочусь о своей роли. А ты позаботься о своей.

На лице Айжаза появилась признательная улыбка.

— Мы достаточно выждали. Все остальное следует сделать за несколько минут.

Сильная сторона Малуки заключалась в его умении убеждать несговорчивых людей в том, что им надо серьезнее относиться к своим моральным устоям. Еще мальчиком в сирийском городе Халебе он был захвачен игрой в «монахов и демонов», зародившейся в четвертом столетии нашей эры. Убедив одного из своих многочисленных кузенов переодеться в лохмотья, Малука надевал тщательно подобранный костюм, изображая святого. Затем с огромной торжественностью юный Малука взывал к злому духу, таящемуся в сердце его товарища по игре, и вызывал его на бой. Хотя он был еще мал, но ловкости и крепости в нем с лихвой хватало, чтобы сбивать с ног и пареньков постарше, заставляя их каяться в своей неправедности и обещать встать на путь исправления. Поступая так, Малука постоянно побеждал и изгонял злого духа, делая мир безопасным для чистых сердец.

Однажды сыграв с ним в эту игру, дети обыкновенно больше с ним не водились. Малуку это не заботило. Одержав победу над конкретным врагом, он не собирался давать ему шанс для реванша.

Теперь, спустя десятилетия, Малука изменил правила игры, превратив ее из физической в психологическую, которую также использовал во благо правой веры. А когда требовалось прибегнуть к физическим методам убеждения, предпочитал возлагать эту обязанность на Айжаза.

Мужчины вернулись в гостиную. Невскрытый конверт так и остался лежать на кровати, куда его бросили.

Ассистент Ладлоу поднялся со своего места, ожидая, что скажет Малука относительного содержимого принесенного им конверта.

— Отлично. Отлично. Вам удалось достать и доставить нам некоторые весьма полезные документы, — объявил Малука.

Тень облегчения скользнула по осунувшемуся лицу Петерсона и выдала то, в чем Малука сразу же его заподозрил. Петерсон очень боялся, что Малука обнаружит подвох. Ведь он всучил ему сведения, на деле ни на что не пригодные, хотя и присовокупил к ним несколько заметок Ладлоу, касающихся древнего дневника соответственно требованиям Малуки, и какие-то данные об истории Уэймутского монастыря, где тот был обнаружен. Короче, Петерсон не принес ничего стоящего, и, понимая это, Малука удовлетворенно улыбнулся. Если он что и знал, так это природу людей, и не питал по их поводу никаких иллюзий. То есть всегда ожидал от них самого худшего, и они редко разочаровывали его.