— Итак, — Александра пробежала взглядом по поручениям, — сегодня нам надо взять одно интервью. Брать его, как ты понимаешь, буду я. Твоя задача — стоять и не отсвечивать. Потом я тебе пришлю материал, ты его оформишь и отправишь мне на правки.
— Мне казалось, — с сомнением протянул Андрей, — что это немного не так работает.
— Много ты понимаешь. У нас экспериментальное журналистское бюро, — с улыбкой протянула Александра.
Экспериментальное журналистское бюро, все выпуски которого напоминали криминальную сводку, было организовано Максимом Олеговичем Роговым несколько лет назад в целях поддержки потерявших работу коллег. О настоящей деятельности офиса знали немногие, а сами сотрудники предпочитали хранить гордое молчание, сочиняя на досуге статьи о жизни дворовых котиков, заброшенных колодцах и проблемах терморегуляции в трамваях в летнюю жару.
И причины, по которым начальство решилось на сотрудничество с университетами, все еще оставались для Александры загадкой.
Андрей понимающе промычал, но по пустому взгляду было ясно, что понимал он ровным счётом ничего. Однако, как истинный студент, старался сделать вид, что от первого и до последнего слова информация впиталась в его мозг и прочно осела там.
— Кстати, — Александра взглянула на маленькие цифры на экране, — если ты поторопишься, то успеешь закинуться кофе. Поверь, тебе не помешает кофеин. Ведь там, куда мы отправимся, царит вечный сон и беспросветная скука.
***
Старая квартира в центре города на подходе встретила Александру знакомым запахом пыли и горелого мяса. Звягинцева даже несколько раз на всякий случай осмотрелась в подъезде, но, увы, никого, кроме двух облезлых черных котов, не увидела. Андрей переминался с ноги на ногу за ее спиной и негромко вскрикнул, когда вместо привычного звонка раздалось воронье карканье. Александра рассмеялась и стала дожидаться, когда шаркающая за дверью хозяйка соизволит открыть им дверь.
Ровно в тот момент, когда дверь распахнулась, Александра начала жалеть, что прогуливала уроки плавания в школе — сейчас ей определенно пригодились бы навыки пловца и умение задерживать дыхание. Смрад, поваливший из квартиры, разъедал глаза, а лёгкие начинали гореть изнутри, стоило только первым тонким ручейкам воздуха проникнуть в них. Андрей, казалось, не испытывал таких проблем, но и он поморщился и неуверенно перешагнул порог квартиры, вертя головой и отшатнувшись от возникшей перед ним бабушки.
— А я уж вас заждалась, милки, — запричитала старушка. — Снимайте обувь. Тапочки под шкафом, — она кивнула на полуразложившийся деревянный «гроб». — И проходите поскорей. Не заставляйте бабушку ждать. Вы ж не смерть, чтоб я к вам готовилась.
Андрей непонимающе посмотрел на Александру. Та осторожно захлопнула дверь и, не снимая обуви, прошла дальше по коридору, остановившись около одной из комнат.
— Почему тут так воняет? — полушёпотом пробормотал Андрей.
— Если бы я знала.
Александра покачала головой и осторожно осмотрелась по сторонам. На старом серванте лежал настолько толстый слой пыли, что для его снятия потребовался бы топор: было проще разломать мебель и выкинуть, чем пытаться привести ее в былое состояние. Под диваном Александра заметила спящего кота, но решила его не трогать, а затем зацепилась взглядом за старинную люстру, на которой почему-то повисло несколько пар женских трусиков из отдела для тех, кому больше восемнадцати лет. Судя по удивлённому присвистыванию Андрея, он тоже заметил столь неожиданную деталь обстановки.
— А бабуська походу после смерти деда бросилась во все тяжкие, — захихикал Андрей, но тут же замолчал под хмурым взглядом Александры.
— Не бабуська, а Алевтина Георгиевна. И следил бы лучше за своим внешним видом.
Морозов тут же виновато подтянул сползающие штаны и потуже затянул ремень.
— Есть, товарищ капитан.
— Оставь свои шуточки для друзей.
Александра принюхалась. Сладковатый запах палёного полуразложившегося мяса становился сильнее, чем ближе они приближались к небольшой кухне, где их уже ждала старушка. Сомнение, поселившееся внутри девушки, с каждым шагом становилось сильней, и Александра безуспешно пыталась высмотреть главный атрибут квартиры любой пенсионерки: богатый иконостас, которого, увы, не было ни в одной комнате. Даже в небольшой комнате около кухни не было ничего примечательного, кроме текущего ручейком унитаза и рыжей от ржавчины ванны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Да вы проходите поскорее, не стойте в дверях!
Сиплый голос старушки раздался прямо над ухом Александры, и она обернулась, заметив, как Андрей мелко вздрогнул. Низенькая горбатая старушка улыбнулась беззубым ртом и, махнув Александре и Морозову, заковыляла к столу покачивающейся походкой. Старый советский антураж дополнялся крупной бронзовой люстрой, кажется, оставшейся еще со времён первых владельцев этого дома, когда квартиры не были поделены перегородками на маленькие комнатушки.
Отталкивающий запах, преследовавший Александру с самого порога квартиры, резью ударил по глазам. Маленькие слезинки тут же набежали в их уголках, и Звягинцева несколько раз быстро моргнула, пытаясь избавиться от неприятного чувства. Теперь источник вони стал для Александры предельно очевидным.
Алевтина Георгиевна. Та самая старушка, у которой они должны были брать интервью.
Набрав в лёгкие побольше воздуха, чтобы быстрее привыкнуть к местной обстановке, Александра села на предложенный женщиной стул. Рюкзак бесформенной массой рухнул к одной из кривых шатающихся ножек, — Алевтина Георгиевна смерила все это действие недовольным взглядом, — а Александра выудила из него ручку и блокнот, который обычно использовала для работы. Андрей остался стоять рядом, неловко замявшись и упустив единственный из оставшихся двух стульев.
— Что ж, Алевтина Георгиевна, вы ветеран труда, заслуженный работник птицефабрики и многодетная мать, — Александра скептично выгнула дугой бровь и окинула взглядом небольшую кухоньку. — Не тесно было вдесятером жить в такой квартире?
— Ой, в тесноте да не в обиде, дочка, — отмахнулась старушка. — Грех мне было жаловаться, когда Г… когда мне столько счастья привалило.
— Так значит, счастливый брак и хорошая должность, — Александра чиркнула в своём блокноте.
— Я думал, сейчас уже никто не пользуется блокнотами, — перегнувшись через ее плечо, протянул Андрей.
Александра резко захлопнула книжечку и взглянула исподлобья на Андрея.
— У меня свои методы работы, — коротко кивнула Звягинцева. — А теперь не мешай и слушай. Вдруг ты не совсем бесполезен.
— Я все слышу!
Андрей обиженно фыркнул и отошёл в сторону, рассматривая выставленные на полке баночки с приправами. Александра пробежала взглядом по намеченному списку вопросов и уже хотела задать следующий, но только она открыла рот и постучала ручкой по столу, как кухню сотряс звон разбивающегося стекла. Найти источник шума не составило труда: Андрей, потянувшись за одной из банок, оперся на хлипкую деревянную полочку, не выдержавшую такого грубого обращения с собой.
— Ой, милок. Ты шо это наделал?! — всплеснув руками, запричитала старушка и схватилась за грудь, откинувшись на спинку стула. — Ай, сердце прихватило! Что-то нехорошо мне стало. Прям тут, кажись, и помру. И никто про бабушку не вспомнит.
— Ну что вы, Алевтина Георгиевна, — опешил Андрей. — Я все сейчас соберу. Где у вас веник?
Его глаза тут же забегали по кухне в поисках нужных предметов быта, а Александра негромко хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
— Ох, Петра Михалыча да веником, — захныкала бабушка. — Ничего святого у молодёжи не осталось. Видел бы он это — умер бы на месте со стыда. Ой, дочка, нехорошо мне. Подай капельки мне.
— Хорошо, мать. Как скажешь, — холодно отозвалась Александра.
Звягинцева бросила блокнот в рюкзак и поднялась на ноги. Кривая дверца подвесного шкафа открывала вид на ряды стройных лекарственных баночек, и Александра вытащила одну из них, тут же вернувшись к столу. Андрей смотрел на старушку выпученными глазами, медленно сглотнул и перевёл взгляд на рассыпавшийся около его ног серый порошок.
