Горло сковало. Будто бы поперек застряло что-то крупное, как яблоко, и я задохнулась, пытаясь договорить, но в этот момент Рустам отшатнулся от меня и пройдя к окну хлопнул створкой форточки.
— Это ты все сделала, — заметил он, рыкнув. — Это ты в пустую уже двадцать минут пытаешься выдавить из меня признание в какой-то мифической измене, которой никогда и не было. Это тебе приспичило куда-то мотаться накануне родов! Так что не перекладывай на меня ответственность за нашу прожитую жизнь. Максимум, который ты сейчас можешь сделать это сходить отдохнуть и вытряхнуть все это дерьмо из головы, чтобы к ужину выйти нормальной адекватной моей женой, а не этой смесью гормонов и обид…
— Ты сейчас еще и меня обвиняешь? — шепотом, который поднял волны мурашек, прошептала я. — Это же ты…
— Что я, Еся? Что я? — взмахнул руками Рус. — Ты меня на бабе поймала? Или может к тебе гарем любовниц завалился? Или может под дверью кулек с внебрачным ребенком оставили? Нет? Ты сходи проверь, а то я уже не уверен!
Он издевался и старался заставить меня чувствовать себя виноватой и во всем не правой. Тактика такая, уничтожить противника в его сознании.
Чудовище лютое.
Предатель.
Я оттолкнулась ладонями от столешницы и сделала шаг в сторону.
— Куда ты собралась? — вспылил Рус. — Что уже не так удачно на мне костюмчик изменника выглядит? Уже не так все в твоей голове.
Я зажмурила глаза до разноцветных кругов под веками и тяжело задышала.
— Я остаюсь при своем мнении… — произнесла я все же выруливая ситуацию в ту сторону, что я могла просто его подозревать. Так соответственно я не начинала активного противостояния. И значит я утром когда приду в себя, смогу сделать вид, что реально гормоны, чтобы Рус не вывернул все наизнанку и не отправил нас с Тимом к своим родственникам на пару недель, как раз до родов или не посадил здесь под охраной.
— За то, что я просто отказываюсь тебя брать с собой на новоселье? — зарычал Рус. — Есения, включи голову! Люди незнакомые, одни с соплями, другие с бронхитом и упаси боле еще какой-нибудь холерой. Ты думаешь я реально потащу после двух сохранений тебя с собой?
Я покачала головой, опуская взгляд в пол.
Адвоката надо хорошего. Желательно женщину, феминистку, чтобы не было пристрастности.
Где взять?
Не знаю.
Но узнаю, поищу.
Перед глазами мелькали воспоминания.
Рус тогда вытащил меня из автобуса и прижал к себе. Так крепко, что я не понимала от чего было больнее, от объятий или от ссадин.
— Видишь, вытащил, давай в машину сядь пока скорая приедет… — такие же неравнодушные тоже стали помогать. Оказалось водителю автобуса стало плохо и он не смог справится с управлением. И пострадало пару человек. Но я была в таком шоке, что даже, когда приехала скорая и Рус проводил фельдшера к своей машине, где я сжавшись в комок сидела на переднем сидении, то не смогла никак нормальное реагировать. Только когда Рустам меня коснулся, тогда очнулась.
— Шок наверно, — сказал молодой фельдшер и покачал головой, глядя как я баюкала распоротую руку и не замечала, что закапала все сиденье капельками алой крови.
— Девушка, — позвал Рус. — Все хорошо. Меня Рустам зовут. Все хорошо.
Я не понимала что хорошего и только в приемном покое больницы смогла связно отвечать.
И этот контраст сейчас меня настолько обескураживать, что я толком двух слов связать не могла, но понимала что лучше проиграть сражение чем войну.
— Есения, ну-ка посмотри на меня! — донеслось мне вслед и я немного уперто, словно обиженный ребенок, качнула головой. Рус резко обошел меня и уставился мне в лицо. — Сейчас будем проговаривать…
Я покачала головой.
Он и так тут на больше чем развод уже наговорил, но как смертник лез вперед всех на электрический стул.
— Я не хочу говорить, — сцепила я зубы специально выбешивая Руса. Не мне одной пусть будет непривычно. Пусть и он ощущает тучи сгустившиеся над нами.
— Но я все же должен тебе объяснить. Если ты вдруг вздумала, что какие-то глупые мысли позволят тебе сейчас вильнуть хвостом и поставить меня в позу, то ты ошибаешься, — голос Руса сочился ядом. — Я когда брал тебя в жены, четко знал, что мы с тобой до конца вместе. Мы с тобой в любом случае останемся мужем и женой и если сейчас тебе осенним ветром навеяло, что надо что-то изменить, то я тебя разочарую, Есения. Можешь забыть про свои претензии.
Затрясло, зазнобило.
— Я не твоя собственность.
Короткая вспышка, которая заставила Руса сдавить пальцы на моих плечах. Я трепыхнулась, но муж вскинул бровь.
— Ты моя жена и этого достаточно. А если подумаешь что-то менять, то помни, что согласны моей религии дети всегда остаются с отцом. Так что подумай, стоит ли оно того, чтобы после родов сразу лишиться ребенка?
Глава 5
Фраза пронзила сердце насквозь.
Я приложила ладонь к груди и тихо прошептала:
— А мы не на востоке… — с присвистом выдала я. — И тебе стоит помнить, что когда ты брал меня в жены никаких таких разговоров и не было в помине…
Не было их.
Никогда Рус не страдал предрассудками. Никогда не выкатывал мне того, что я как тихая покорная жена должна что-то…
— Но я тебе хочу сказать, — медленно продолжил Рустам. — Что если тебя вдруг что-то не устраивает и ты решила быстренько подать на развод, то я буду вынужден…
Я дернулась и подняла на мужа глаза.
— Меня не устраивает что-то вполне определенное. Меня не устраивает твое поведение и это оно причина сегодняшнего разговора… — прохрипела я на выдохе.
— Я не понимаю чего ты хочешь… — прорычал муж. — Ну чего? Чтобы я позвонил другу и сказал что наша семья не появится? Или что?
Я поджала губы и постаралась уйти от ответа, потому так и рвалось, что не хотела его лжи и его обмана, а еще его любовницы.
— Я не восточная женщина и если ты вдруг решил применять ко мне нормы поведения уместные в религиозном браке, то мой тебе совет надо было брать в жены другую женщину… — на грани слышимости и шепотом произнесла я, сдавливая пальцы в кулаки и ощущая как низ живота просто тянул меня к полу.
Надо лечь.
Надо успокоится.
— Я не хотел никого другого! — выдал с жаром Рус, и я заметила эту оговорку.
— А теперь захотел ?
— Еся! — прикрыл глаза муж. — Ты прекрасно поняла о чем сейчас речь. Не передергивай.
— Я тоже думаю, что ты понял о чем речь, — вскинув бровь, сквозь боль, постаралась я сделать надменное лицо. Рус тяжело задышал и медленно произнес:
— Так, родная моя, — он выдохнул и убрал от меня руки, словно бы признавая свое поражение. — Мне кажется у нас с тобой лютое недопонимание, и я как более взрослый и умный должен найти компромисс. Он такой. Давай ты отдохнешь, поспишь немного, чай попьешь, а я к ужину постараюсь понять, что с тобой происходит и исправлю это…
Я зло оскалилась.
Исправлять он надумал.
— То есть три последних месяца ты к вечеру ничего не придумывал, а сейчас резко вдохновился? — спросила я с намеком на то, что после последнего сохранения Рус ко мне и пальцем и не прикоснулся. И, видимо, считал, что проблема как раз в этом. У меня в этом проблемы не было. Я сама переживала и не была готова к постели с супругом, потому что боялась за беременность, но то как пренебрежительно Рус себя вел в этом плане: ложился спать много позднее меня, как-то неправильно целовал в лоб словно бы мы никогда не были супругами и самое важное… Он сменил почти весь мой домашний спальный гардероб, убрав из него все короткие сорочки и все кружева. Атласные сорочки в пол, вот в чем я теперь спала.
Когда муж подарил мне несколько таких комплектов, я, зная о его желаниях только уточнила, что происходило, но Рус отмахнулся и сказал, что мне в этом должно быть удобнее.
