Я нервно обернулась и увидела, как Лада, цокая каблуками, шла за нами.
— Надеюсь, ты сможешь объяснить мне, что это все означает, — тихо на ухо сказал мне Рус и перехватил мой локоть поудобнее.
Когда мы дошли до дома и поднялись по ступеням, Лада замешкалась.
Но я не намерена была что-либо уступать, поэтому первой зашла в дом. И, присев на свой пуфик, стала стягивать кроссовки.
Я, молча и, не переводя взгляда на Ладу, обулась, медленно встала и пошла по коридору.
— Так давай быстро сюда документы и уезжай, — сказал нервный Рус, и шаги за спиной вновь зазвучали.
Я прошла чуть дальше кабинета. Заглянула в гостевую, а когда дверь хлопнула, вернулась обратно в коридор.
Я не собиралась подслушивать.
Мимо коридора прошёл Тимур, остановился и замер, пристально посмотрел на меня, вскинул бровь.
— Шпионишь?
Я промолчала и сложила руки на груди.
Но Тимур не посчитал моё молчание за признак недовольства и сделал несколько шагов вперёд.
— Кто к нему приехал?
Я продолжила молчать.
— Кто-то из партнёров или кто? — Тимур встал возле двери и приложился ухом к ней. — Что-то бурчит, что-то недоволен.
Я стояла и тяжело дышала, глядя на такое самоуправство от сына.
— Ну почему ты молчишь? — не выдержал Тимур первым.
Тимур качнулся с пятки на носок и вздохнул.
— Прости, пожалуйста, прости, пожалуйста, мам, я не должен был так говорить.
У меня слезы навернулись на глаза, потому что в самые патовые моменты Тимур всегда вот так вот поступал, приходил, просил прощения, шмыгал носом.
— Тебе не нужно моё прощение, — наконец-таки выдавила я гнусавым голосом, потому что перед глазами мелькали картинки, как он, пятилетний, закатывал истерики из-за того, что что-то не получил, что-то не получилось ему купить и сейчас, глядя на этого тринадцатилетнего парня я не понимала, как у меня тогда хватало терпения, потому что сейчас…
Нет, я не хотела кричать или ещё что-то.
Мне просто было очень больно.
— Это было… — Тимур опустил глаза, — жестоко с моей стороны. Я не должен был так говорить, но на самом деле у меня и так отца нету по факту, я ему не нужен. Когда родится ребёнок, я буду не нужен тебе. Поэтому я так крикнул, чтобы тебе стало больно, потому что если бы папа решил что-то такое сделать, то, может быть, хотя бы он остался у меня, если бы вы развелись, я бы остался с кем-то одним, и тогда бы я точно не переживал от того, что я кому-то не нужен, я бы точно знал, кому я не нужен…
— Тимур, я не готова сейчас это обсуждать, — сказала я тихо.
В этот момент дверь кабинета открылась, и Лада прошлась по нам с сыном высокомерным взглядом.
Я не стала её разочаровывать и вперилась в неё глазами. С тем противным блеском, с которым обычно заведомо более сильный хищник оценивает слабого.
Я не собиралась опускать взгляд или как-то прятать его.
Я была в своём праве.
— Была рада познакомиться, — сказала холодно Лада, но я промолчала, только сложила руки на груди, и в этот момент из двери показался Рус.
— Все, можешь езжать. Документы только не забудь закинуть на работу.
— Хорошо, — покладисто сказала она и, опустив взгляд, резко шагнула мимо нас с Тимуром.
Тим дёрнулся в сторону, и Рус, кивнув на холл, попросил:
— Проводи, — Тимур скорчил недовольную физиономию и закатил глаза, но все же сделал несколько шагов по направлению к выходу.
Я понимала, что сейчас будет.
Рус сейчас будет уточнять, для чего мне нужна сумка, куда я собралась, и все в этом духе, поэтому мне показалось правильным сработать на опережение.
Я посмотрела на супруга.
И уточнила:
— Так это с ней ты к Алику поедешь на новоселье?
Глава 9
Глава 9
Рус медленно поднял на меня глаза, в которых блеснули молнии.
Я своими хлопнула, сложила руки на груди и сделала максимально миловидное личико.
У мужа дёрнулся глаз.
— Есения, просто признайся, ты хочешь свести меня в могилу с этим Аликом?
Я выдохнула и покачала головой, словно передо мной стоял маленький ребёнок, который не мог понять каких-то простых истин.
— Рус, я не пытаюсь свести тебя с ума, я просто хочу понять, что плохого в том, что я с тобой бы поехала в выходные к друзьям.
— И поэтому ты наворачиваешь на всю эту историю несколько составляющих? Сейчас приплела мою ассистентку, которая документы привозит, потому что я их забыл, когда уезжал домой, ещё кого приплетёшь, соседку с улицы напротив? А, нет, подожди, я догадался, скорее всего, это будет какая-нибудь баба из бухгалтерии у меня на работе.
Я фыркнула, закатила глаза и сделала несколько шагов по коридору, чтобы выйти и подняться на этаж этаж в свою спальню.
Весь побег закончился, так и не начавшись. И я не хотела заострять на этом внимание, чтобы Рус не стал ничего уточнять, но не тут то было.
Я успела сделать несколько своих утиных маленьких шажочков, и сзади меня настиг голос мужа:
— И Есения… Может быть, ты все-таки объяснишь, что означает эта собранная сумка?
Я остановилась. Посмотрела в холл, где Тим закончил с проводами Ладушки. И, развернувшись, заметила:
— Вот пока ты не объяснишь, что такого может произойти в гостях у Алика, что мне нельзя присутствовать и я ничего объяснять не буду.
Это была нетипичная манера для меня так резко и жёстко отвечать мужу. Для меня было шоком, поэтому я сказала и, развернувшись, быстро засеменила в сторону лестницы.
Я успела подняться и даже зайти в свою спальню, но следом дверь открылась, и разъярённый муж влетел за мной, потрясая сумкой.
— То есть ты сейчас решила так со мной разговаривать?
— А как я должна с тобой ещё разговаривать, Рустам? Ты думаешь, что я ничего не понимаю? Ты думаешь, что я какая-то наивная идиотка? Я все прекрасно понимаю. Если муж не берет свою жену на те или иные встречи с друзьями, значит, он берет кого-то другого.
— Господи, Есения, да как ты понять элементарных вещей не можешь. Я не собираюсь тебя нигде таскать по той простой причине, что тебе со дня на день рожать, я не собираюсь подвергать тебя никакой опасности.
— На мой взгляд, Рустам, ты просто сейчас придумываешь отговорки.
— Я не придумываю отговорки, я просто уже пережил то, что бывает, когда относишься небрежно к здоровью беременной женщины, и не надо сейчас на меня этим всем давить, — резко и зло выдохнул муж, и я прикусила губу.
Рус увидел, что я напряглась, вся сжалась и опустила глаза.
— Прости, я не хотел. Я снова не хотел возвращаться к выкидышу. Но ты должна понимать, что для меня эта тема триггерная. В этой ситуации страдала не только ты, страдал я, страдала моя семья, мать, которая звонила и плакала в трубку о том, что как так могло произойти, у нас в роду ни у кого такого никогда не бывало, что же такое происходит, что вот не получилось с ребёнком. Мне звонили тётки, мне звонила двоюродная сестра из Москвы поинтересоваться твоим здоровьем и уточнить, как же так могло произойти. Скажу тебе больше вся моя родня, женская её часть, она уже даже выбрала клинику, где мы сможем с тобой сделать эко. Нет, Еся, это дело не только тебя касается. Это дело касается всей семьи. И поэтому подвергать тебя опасности я не собираюсь. И да, сумка…
Я тяжело вздохнула. И подняла глаза на Рустама.
Он демонстративно при меня расстегнул её, перевернул вверх тормашками, и на пол посыпались мои вещи, сверху как вишенка на торте упали документы.
Рус отбросил сумку в сторону, наклонился, забрал из вещей все бумаги, взмахнул ими в воздухе. И хрипло произнёс:
— Документы, пока полежат у меня, и не надо сейчас вздыхать. Если вдруг у тебя начнутся схватки, тебе надо будет ехать в больницу, ты ехать в больницу можешь без документов. Мы наблюдаемся в этой клинике не первый год. Все данные есть у них, а остальные документы тебе просто не нужны, если ты никуда не собираешься уходить.
