Другие западногерманские историки идут еще дальше и наделяют королевскую власть сверхъестественной силой (Sakralkönigtum), говоря, что она поднялись и властвовала над народом в силу своей святости, в которую люди искренне, верили.
Второе место в «строительстве государства» немецкие историки отводят знати (Adel). Некоторые из них утверждают, что по своей активной роли в государстве феодальная знать даже превосходила короля[34]. Чтобы обелить феодалов, боровшихся против государственного единства и сеявших постоянно анархию, эти историки и юристы «философски» заключают, что знать (Adel) воплощала собой в средние века в политическом смысле весь народ и что ее борьба с королевской властью была не чем иным, как проявление извечного «дуализма» немецкого права и государственности – дуализма короля и народа, единовластия главы государства и особых привилегий членов этого государства (Alleinherrschaft und Sonderrecht). Этот «дуализм» проявляется в сосуществовании и соперничестве двух равных субъектов государства – короля и знати. Соперничество окончилось в средние века победой знати (Adel) и разрушением государственного единства.
В прежние времена немецкие историки видели в этом несчастье для германского народа (П. Рот, А. Гейслер и др.), теперь многие считают это не только вполне нормальным (с точки зрения «разрешения конфликта», заложенного в германской правовой и государственной идее), но и положительным, с точки зрения практической политики.
А. Допш восхищается ролью территориальных княжеств в германской экспансии на восток: «Величайшее из культурных деяний немцев в средние века – могущественная колонизация и германизация востока... было возможно только благодаря той силе, которую приложили к ней территориальные власти»[35].
* * *
Мы рассмотрели в основных чертах методологию немецкой буржуазной историографии феодального государства в Германии. Она является общей в той или иной степени для всех историков и историков-юристов; она вытекает из их буржуазного идеалистического мировоззрения. Как бы ни хвалились эти ученые «широтой и смелостью» своего мышления, их мышление всегда остается связанным узкими рамками буржуазной ограниченности. В принципе, в самом существенном их мысли не расходятся. Этому не противоречит факт наличия в их среде множества школ и направлений.
Обратимся к характеристике отдельных концепций феодального государства, присмотримся к существу разделяющих их расхождений и попытаемся установить, что нового внесла каждая из них в изучение эволюции феодального государства в Германии и в каком отношении к ним находится современная буржуазная немецкая историография.
Оставим в стороне патримониальную теорию, давно преодоленную немецкой историографией, и обратимся к концепции «публично-правового» характера феодального государства, так или иначе продолжающей жить и в настоящее время.
Крупнейшим представителем этого направления в середине XIX в. был Пауль Рот.
П. Рот являлся, безусловно, передовым, прогрессивным для своего времени историком. Хотя он и не сходил с позиций идеализма, разделяя все предрассудки буржуазной науки о государстве, все же в понимании существа происшедших изменений в общественном и государственном строе в VIII – IX вв. он пошел дальше всех немецких буржуазных историков как своей, так и последующей эпохи.
П. Рот изображает переход от патриархальных к феодальным отношениям как глубокий переворот в общественном и государственном строе и, что особенно важно, связывает этот переворот с изменениями в положении массы крестьянства. Для него эволюция государства – не результат развития «немецкой правовой и государственной идеи», а прямое следствие изменений в жизненном положении основных классов общества. Перемены в поземельных отношениях, в отношениях собственности – вот причины, сделавшие невозможным существование старого государственного устройства времени Меровингов, с его системой общей зависимости всех свободных непосредственно от главы государства (Untertanenverband).
П. Рот рассматривает перемены в землевладении (переход к системе бенефициев) как глубокий переворот, обусловленный внутренними причинами: «Трудности [с которыми столкнулись Каролинги] были неслучайны; они вытекали из внутреннего устройства и были обусловлены разложением свободного сословия, истощением королевской власти и образованием магнатских владений»[36].
«Земля являлась в те времена основой жизни людей... Чем более земельная собственность сосредоточивалась в руках крупных землевладельцев, тем ниже опускалось независимое свободное сословие. Свободные люди без земли должны были обращаться за помощью к землевладельцам. Само по себе это не отнимало у них свободы. Но чем большее количество людей жило на чужой земле, тем сильнее становились собственники этой земли»[37]. Это приводило, по мнению автора, к образованию сеньоральной власти и к упадку старого германского государственного устройства.
Эти мысли представляют вершину того, чего могла достигнуть буржуазная историография в изучении общественного и государственного развития. Но этими мыслями еще далеко не раскрывается лицо Рота – историка. Они даже не составляют главного в его концепции. Главное лежит в юридической схеме, в учении о системе «старогерманского государственного подданства» (Untertanenverband) и замене ее системой «феодализма». Рот – политик и юрист видит в «старогерманской системе непосредственного государственного подданства» идеал государственного устройства. «Ничто так не свидетельствует о преимуществах древнегерманского устройства, как то, что после столетних конвульсий высшие принципы его снова восторжествовали. Отношения подданства (Untertanenverband) – основа современного государства, без которой мы не представляем упорядоченного общественного устройства, – не является изобретением современности. Оно ведет нас к тем первоначальным добрым порядкам, показу которых посвящен настоящий труд»[38]. Этот порядок, по мнению автора, является полной противоположностью феодализма:
«Это была противоположность такого (т. е. феодального) порядка. Тогда вся нация разделялась только на свободных и несвободных. Не существовало еще никаких наследственных нрав. Все свободные были равноправны и имели одинаковые обязанности»[39]. Не приходится доказывать, что меровингская действительность весьма не похожа на эту идеализированную картину общественного и государственного строя.
Концепция Рота, как сам он об этом говорит[40], была направлена против взглядов «старой школы права» (К. Ф. Эйхгорн), выводившей государственный строй франкского общества из древнегерманских дружинных отношений, из отношений службы и зависимости.
«Моя точка зрения отличается от старой тем, что она принципы древнего устройства выводит исключительно из связей подданства и ищет начало феодализма не в постепенном, исходящем из самого себя, развитии, а в таком изменении, которое совершалось насильственным путем и нашло свое выражение в огромной секуляризации VIII века»[41].
Пресловутая система Untertanenverband, которую Рот в классическом ее виде относит только к периоду Меровингов, выглядит у него следующим образом: Вся власть исходит из единого центра, от короля. Король связан непосредственно со всем свободным населением государства публичными отношениями государственного подданства (полная противоположность теории «патримониального государства»). Между королем и его подданными (т. е. всем свободным населением страны) нет никакой промежуточной власти, кроме королевских должностных лиц (графов, сотников и пр.)[42]. Все потребности государства – финансовые, военные и пр. удовлетворяются в порядке отправления натуральных повинностей (налоги, трудовые повинности, общая военная служба и пр.) всем свободным населением страны[43]. Выполнение государственных повинностей – обязанность всех свободных людей, неразрывно связанная с их правами в обществе и государстве.
Так выглядит этот «старый добрый порядок». За «общим подданством» здесь скрыты резкие социальные контрасты: Среди «подданных» меровингского государства были такие, которые господствовали в этом государстве, пользуясь правами, и такие, которые знали только одни обязанности.
Внимание Рота направлено главным образом на то, чтобы показать причины разложения этого устройства. Он видит их во внутренних политических и экономических условиях и во внешнеполитической обстановке. Внутри государства бунтовали магнаты, извне угрожали арабы. Нужно было найти средство привязать к трону магнатов, и, с другой стороны, необходимо было усилить военную мощь государства. При этих столь усложнившихся обстоятельствах старые средства, находившиеся в распоряжении государства, оказывались негодными. Система безвозмездного отправления населением государственных служб (Unentgeltliche Dienstleistungen) не могла уже удовлетворить государственных потребностей, т. к. свободные люди все больше разорялись и впадали в частную зависимость от землевладельцев. У государства не оставалось других возможностей, как только возложить государственные повинности на землевладельцев, взамен предоставления им бенефициев и узаконения их сеньоральной власти над населением[44].
