однако! — вслух подумал Андрей Михайлович, и следом выдал длинную непечатную фразу.
Будто отреагировав на пароль, тут же пискнул навигатор, и приятный женский голос сообщил, что сразу за Старой Купавной начинается пробка, которая тянется через Балашиху, через всю северную половину МКАД, и заканчивается только после выезда с кольцевой. И это в пятницу днём, когда все машины должны ехать из города? Впрочем, это же Москва, и на неё даже законы физики вместе с остальными законами не всегда распространяются.
Свернуть влево, а там через рыбные пруды к Новой Купавне и Железнодорожному? Да, пожалуй, там и стоит сделать — вдоль забора завода минваты в Железнодорожном есть шикарная грунтовка, которая потом выходит мимо Реутова на Люберцы. От Люберец до метро, оставить машину на парковке, а с противоположной конечной взять такси до Барвихи. Неплохая, в принципе, идея. Времени, во всяком случае, сэкономит немало.
Едва только свернул с основной трассы влево, как зазвонил телефон, высветив незнакомый номер. Андрей Михайлович дотронулся до гарнитуры в левом ухе и ответил:
— Самарин слушает.
— Федеральная Служба Охраны, капитан Абдулкеримов. Мы в белой Тойоте двести метров позади вас, товарищ полковник. Меняете маршрут?
— А ты видел, что впереди творится, капитан? Или есть какие-то другие предложения?
— Вызвать вертолёт, товарищ полковник, а вашу машину мои люди пригонят на место чуть позже.
Тащиться в пятничном душном и суетливом метро через всю Москву не хотелось, но Самарин всё равно отказался:
— Машину твоим людям отдать, капитан? Личный автомобиль, между прочим, такая же интимная вещь как трусы, жена или зубная щётка, и отдавать их куму-то попользоваться на время просто неприлично.
— Э-э-э…
— Алфавит забыл, капитан?
— Никак нет, товарищ полковник! Ищу на карте подходящую парковку, где можно оставить вашу Ниву, и где сядет вертолёт. Насколько мне правильно рассказали, сигнализация у вашей машины надёжная?
— Что есть, то есть, — хмыкнул Самарин. — Давай, капитан, вызывай вертушку к рыбхозу, там как раз площадка подходящая.
— Есть вызывать, товарищ полковник, — откликнулся капитан Абдулкеримов, и отключился.
А сигнализация и в самом деле на Ниве хорошая. Андрей Михайлович вложил в активную защиту машины столько, сколько она сама не стоила до модернизации. Это сейчас под потускневшей и искусственно состаренной краской прячется титановый кузов, подвеска и мосты сделаны по индивидуальному заказу на заводе «Гидромаш»***, а стёкла не пробиваются в упор автоматной пулей. Ну и движок мощностью в сто восемьдесят лошадей под капотом можно даже не упоминать.
***Нижегородский завод «Гидромаш» делает авиационные шасси и гидроцилиндры для тяжёлой техники. В том числе для Эйрбаса и Либхера***
На появление кого-либо в полуметре от Нивы сигнализация предупреждающе рычала, на попытку прикоснуться к кузову или стёклам больно била электричеством, а уж за хватание ручек наказывала разрядом, сравнимым по мощности с хорошим электрошокером. Не до всех доходило, и особо одарённые мстители брали в руки бейсбольные биты, обрезки водопроводных труб или строительной арматуры. Заканчивалось всё не то чтобы печально, но… Тонкая направленная струйка нелетального нервно-паралитического газа вырубала вандала часов на пять-шесть, но и потом пострадавший пару месяцев улыбался лампочкам, здоровался с зеркалами, и жил в прямой видимости от унитаза. В Гороховце давно уже мало кто рисковал даже парковаться рядом.
На стоянке Андрей Михайлович запер машину и достал из кармана алюминиевый завинчивающийся пенальчик. С недавних пор, как стали позволять средства, перешёл с сигарет на сигары. Не кубинские, конечно, те вообще стоят как чугунный мост через Волгу, но и в Никарагуа делают превосходные сигары, а цены держат гораздо ниже из-за недостаточной раскрученности бренда. Свинтил крышечку и произвёл обязательный ритуал с вдыханием аромата настоящего табака, практически уже не использующегося в современных сигаретах. Щёлкнул гильотинкой и неторопливо раскурил. В неторопливости тоже обязательный ритуал — сигары не терпят суеты.
Следующим движением, многократно отработанным, достал небольшую, граммов на триста, серебряную фляжку. Нет, не с коньяком, как можно было бы предположить. Под качественный табак из Латинской Америки нужен качественный ром, желательно тёмный, из тех же краёв. Самарин предпочитал ром с остова Барбадос, с того самого, где когда-то отбывал каторгу знаменитый книжный герой Питер Блад. Тоже дешевле кубинского, а по качеству как бы даже не превосходит.
Рядом, чуть слышно скрипнув тормозами, припарковался здоровенный и похожий на трамвай Лендкруизер Прадо, и Андрей Михайлович поморщился. Чёрт с ней, с незаметностью на дорогах, тут ещё можно поспорить какая из машин незаметнее на дороге, но колодки вовремя поменять можно? Раздолбайство на местах, или свойственная всем богатым организациям жлобская экономия на мелочах?
— Капитан, ты когда в последний раз водилу вздрючивал? — вопросом поприветствовал Самарин выбравшегося из Крузака Абдулкеримова. — Не следит ни хрена. Вертолёты у вас такие же? Если да, то я лучше прямо отсюда такси вызову.
— Нормальные у нас вертолёты, товарищ полковник. А что случилось?
— Ничего, — отмахнулся Андрей Михайлович, присел на ближайшую лавочку, откинулся на спинку и прикрыл глаза.
Честно сказать, летать на вертолётах он боялся. За всё время службы приходилось пользоваться этими тарахтелками шесть раз, из них два раза вертолёты сбивали. Первый раз в Анголе ещё, а второй уже в Афганистане. Как только жив остался, сам до сих пор не понимает. Но условный рефлекс выработался и улетучиваться никуда не собирается.
— Вертушка будет через пятнадцать минут, — на скамейку осторожно присел капитан Абдулкеримов. — Обещали без опозданий.
— Да и чёрт с ними, — Самарин пыхнул сигарой, открыл глаза, и успел вовремя сбросить столбик пепла на асфальт, пока тот сам не упал на брюки. — Как прилетят, так и хорошо.
— Понятно, — кивнул капитан, и искоса ещё раз внимательно глянул на непонятного полковника в штатском костюме.
Вообще-то Эльдар Абдулкеримов считал себя проницательным человеком, но вот этого полковника никак не мог просчитать. Даже войсковую или конторскую принадлежность с их характерными привычками и манерой поведения. Нет ни того, ни другого, есть только мозоли на ладонях, и вроде как от длинноклинкового холодного оружия. Но кто же сейчас мечами или шашками воюет? Или он инструктор по фехтованию? На вид лет тридцать-тридцать пять, молодой для своего звания. Но во взгляде пару раз проскальзывало нечто… нечто непонятное, будто дедушка любуется играющими в песочнице внуками. А инструктора по фехтованию в Барвиху не позовут, на вертолёте не доставят, и не приставят охрану. На пиджаке от известного модельера нет планок, вроде бы обязательных даже при неофициальной встрече с президентом. Насквозь непонятный полковник.
А непонятный полковник молча пыхал сигарой, выпуская клубы душистого дыма, и тут капитан вдруг понял всё! Как же он сразу не заметил чуть нездешний загар? И сигара эта… всё дело в сигаре. В Латинской Америке все, включая малых детишек, курят сигары. А характерные мозоли на ладонях от мачете, которыми прорубают дорогу в джунглях. Потому и планки не носит, что в таких командировках их нельзя даже
