взмахнул шампуром как саблей. — Чтоб духу их не осталось. Любители беспилотников херовы…
— А зачем? Лупят они с ромейцами друг друга, да и пусть лупят. Иы же в это время делаем свой небольшой бизнес.
— Поставляете оружие и тем и другим? — усмехнулся министр обороны. — Знакомая политика.
— Попрошу без грязных намёков! — возмутился Самарин. — Мы наоборот, скупаем оптом трофеи у тех и у других.
— Неужели выгодно?
— Если учесть, что уже сейчас больше половины турок и ромеев воюют в кожаных доспехах с костяными вставками… Заодно монополизировали торговлю хлебом в Средиземноморском регионе.
— То есть, воевать у вас не с кем, — разочарованно протянул министр обороны. — Но хоть с Европой? Так эта есть… как её там… Ганза!
— Почему-то кажется, что ганзейский староста воевода князь Василий Мустафаевич Казанлыков будет против войны с ним.
— Мать…
— Вот именно. Кстати, мы не договорили о возможном переселении сельхоз рабочих. Вы же своих людей хотите направить?
— Да, — кивнул президент. — А кого же ещё?
— Так вот, — Самарин глубоко затянулся сигарой, чего обычно не делал, и сказал. — Мне не хотелось бы, чтобы эта мозговая чума появилась в Государстве Российском. Отравленные интернетом, телевидением и зачатками демократии… Увольте, господа-товарищи, от такого счастья!
Глава 2
В беседке на несколько минут повисла напряжённая тишина, которую Самарин слушал с лёгкой улыбкой. Иногда только отвлекался, чтобы сбить на дощатый пол столбик пепла с сигары. Увы, пепельниц здесь не было. Андрей Михайлович не боялся, не стеснялся, и уж тем более не скромничал — сейчас, когда карты раскрыты, он не старший прапорщик на пенсии, и не подозрительный полковник с подаренным званием, а представитель независимого государства, в котором нуждаются больше, чем оно само в ком-либо.
— Чем же вам русский народ не угодил? — в раздражением в голосе спросил министр иностранным дел. — Я много езжу по всему миру, и имею возможность сравнивать. И это сравнение всегда не в пользу страны пребывания.
— Тут даже спорить не стану, — кивнул Самарин. — Полностью согласен, что яблоко, пусть даже оно кислое и червивое, по вкусу всегда выгодно отличается от коровьей лепёшки. Только оно всё равно останется кислым и червивым.
— Поясните свои слова, Андрей Михайлович? — Ковров снова поправил очки. Видимо, это движение его успокаивало.
— Охотно поясню, Андрей Дмитриевич. Вот, например, наши люди из пятнадцатого века каждую зиму, когда не пришлось хоронить умерших от голода детей, до сих пор воспринимают как чудо господне, данное им через посланцев божьих — государя-кесаря Иоанна Васильевича и светлейшего князя Самарина.
— Немного нескромно, — хмыкнул от мангала Иван Иринчеев. — Посланцы божьи… ха!
— Где-то так, да. А вот кто из вас, господа-товарищи, помнит ледяной дождь пятилетней давности?
Помнили все присутствующие. Ещё бы не помнить, когда из-за природного катаклизма без электричества осталась полоса длиной от Смоленска до Казани, и шириной чуть больше трёхсот километров. Потом на ликвидацию последствий ушло две недели, а пострадавшим пообещали по десять тысяч рублей каждому. Не на семью, а именно каждому пострадавшему жителю. Естественно, с компенсацией опрокинули, обставив её получение кучей невыполнимых и унизительных для нормального человека условий. В результате её получил лишь каждый двухсотый, так или иначе связанный с местными администрациями родственными или дружескими связями.
— К чему эти воспоминания, Андрей Михайлович? — хмуро осведомился министр обороны, отвлёкшийся от мяса, капающего на угли жиром и соком.
— Это как иллюстрация к моим словам, Иван Баирович, — ухмыльнулся Самарин. — Тогда, если я правильно помню, заявление на компенсацию написали даже владельцы роскошных особняков, снабжённых автономным электропитанием как раз для таких случаев. Халява же! И плевать, что ежемесячный доход среднего рублёвского жителя составляет больше миллиона в день — десять тысяч тоже деньги.
— Вот потому мы и обставили её получение рядом условий…
— Ну да, ну да… Ладно, условия получения к делу не относятся. А вот тот факт, что ваши люди свято уверены, будто государство должно им по гроб жизни, факт очевидный. Как земля колхознику должна!
— Мы не собираемся переселять владельцев особняков с Рублёвки или Барвихи, — неожиданно злым голосом произнёс президент. — Будем как раз набирать деревенских жителей.
— Нормально получится, — согласился Самарин. — Если вообще получится. Вы в курсе, Сергей Сергеевич, что сейчас при устройстве на работу не спрашивают, сколько смогут заработать, а интересуются, сколько будут получать. И деревенские жителя в том числе. Попробуйте с них начать заботу о продовольственной безопасности страны.
— Каким же образом, позвольте узнать?
Андрей Михайлович хмыкнул:
— В первую очередь необходимо расстрелять федеральное министерство сельского хозяйства, а потом то же самое сделать с региональными. Вы в курсе, что теперь крестьянину, чтобы продать на рынке тушку кролика или гуся, требуется забить их на мясокомбинате за отдельную плату? И что, в продаже стало больше гусей, уток или кроликов? Нет, они просто больше не продаются. Полуподпольная торговля по объявлениям кое-как существует, но цены…
Но Самарин не совсем вежливо перебил его:
— Уж себя-то не обманывайте, Сергей Сергеевич. Кстати, а кто из вас в детстве проводил лето у бабушки в деревне? Парное молоко с тёплым свежим хлебом помните? И где оно сейчас, то молоко? Ну как же… там сено на зиму накосить нужно, доить корову несколько раз в день, причём первый раз ещё затемно. Не проще ли выпить пивка, а то и самогоночки на курином помёте, да устроиться перед телевизором на диване, лениво наблюдая за ток-шоуменами или скачущими по сцене раскрашенными педиками? Что, вообще-то, чаще всего мало отличается одно от другого.
Бунин хотел что-то ответить, но появились помощники в белых фартуках поверх классических костюмов, и он промолчал. А крепкие улыбчивые парни расставили на столе тарелки, разложили ножи и вилки на салфетках, добавили пиалы с горчицей, хреном и различными соусами, начиная от обычного соевого и гранатового, и заканчивая ткемали и экзотическим васаби. Отдельно поднос с горячими лепёшками из тандыра. И зелень, как мелко порезанная, так и в пучках. А перед Самариным и Ковровым водрузили массивные хрустальные пепельницы и бутылку чёрного барбадосского рома. Одну на двоих, но точно посредине. Это что же, Андрей Дмитриевич тоже уважает качественный тростниковый самогон?
Министр иностранных дел перехватил взгляд, и будто читая мысли, подтвердил:
— Иногда позволяю себе под настроение. Согласитесь, хорошие крепкие напитки могут быть только дистиллятами?
— Соглашусь, — кивнул Самарин. — Но и столетние стоялые меды с ног валят не хуже, а по вкусу куда как лучше. Но увы, с собой нет и предложить не могу. У нас на всё Государство Российское его тонн двадцать осталось.
В это время министр обороны зашёл в беседку с огромным букетом шампуров, и положил его на заранее приготовленный поднос. Андрей Михайлович обратил внимание и на мелкие кусочки, из-за чего мясо на углях быстро пересыхает, и подгорелости, и вообще какай-то неопрятный
