Теперь, крепко сжимая записку, он побрел к лестнице и опустился на ступеньку. Да, осознание того, что Луиза перед смертью прочитала это послание и бережно хранила, должно было утешить, но он слишком долго ждал, чтобы узнать об этом, и терзался все прошедшие годы. Случившееся только подтвердило тот факт, что ему стоило прилагать больше усилий, чтобы остаться с ней. Гораздо больше. Даже если бы ее несгибаемый папаша нашел способ подставить его и бросить в тюрьму.
Сет пробормотал яростное проклятие.
Наблюдая за ним, Имоджен поняла, как расстроен этот человек. Судя по дергавшейся на щеке жилке, он с трудом сдерживал эмоции. Ясно одно, ее находка не принесла ему никакой радости. И это привело к открытию: он и его возлюбленная были разлучены. Истинная любовь их не защитила.
Имоджен хотелось плакать.
Глубокое разочарование быстро сменилось тревогой за человека, сидевшего на лестнице. Подавшись вперед, она осторожно положила руку на его плечо:
– Вы в порядке?
Не успели слова слететь с губ, как Имоджен поняла, что вопрос напрасен.
Взглянув на нее измученными синими глазами, Сет Броуден мрачно скривил губы:
– Да, если живу и дышу, несмотря на то, что, возможно, должен был отправиться в ад за мою роль в том, что произошло. – Презрительно дернув головой, он встал и стряхнул ее руку. – Мне нужно выпить.
Имоджен побледнела. На улице бушевал свирепый ветер, бившийся в окна, словно пытаясь разбить стекла. Неожиданно ей показалось, будто зазубренные осколки льда набились в вены. Что он хотел сказать этим заявлением? Неужели случилось нечто ужасное?
Почему она не обдумала как следует, стоит ли встречаться с автором записки? А теперь, когда нашла его, это вряд ли доставило ему много счастья. Сама того не желая, она причинила боль этому человеку. И чего добилась для себя? Только удушила еще одну заветную мечту.
– Я не знала, что записка так сильно вас расстроит, – хрипло пробормотала девушка. – Послание такое трогательное. Я только хотела узнать, соединились ли люди, о которых шла речь.
– И конечно, полагали, что они жили долго и счастливо?
Чувствуя себя так, словно ее выпороли, Имоджен сжалась:
– Что в этом плохого?
Сет уставился на нее:
– Не хотелось, чтобы вы с треском свалились с небес на землю, милая, но, возможно, лучше, если вы не будете тешиться иллюзиями.
– Полагаю, эту записку написали вы?
– Я.
– Не желаю вмешиваться больше, чем уже вмешалась, но не можете ли вы рассказать, что случилось?
Он спустился с лестницы и встал перед Имоджен. В лице странно сочетались гнев и обреченность, и было непонятно, почему он не потребует, чтобы она ушла.
– Леди умерла. Конец истории.
Но Имоджен понимала, что это вряд ли конец истории. Да как это возможно?
– Мне так жаль.
Она сказала это абсолютно искренне. Вполне естественно, сочувствуя его потере. Ее действительно опечалило столь жестокое вмешательство судьбы, укравшее счастье влюбленной пары. Богу известно, такое встречается достаточно редко.
У Сета Броудена до сих не зарубцевались раны от этой потери. Не так-то легко их скрыть при столь выразительном лице. Трудно не заметить чего-то необычного в столь идеальном совершенстве.
– Как это произошло?
– Наезд. Водитель скрылся. Подонок не тратил времени, чтобы посмотреть, что натворил. Оставил ее лежать на дороге.
– Господи боже! – ахнула Имоджен.
Сет обжег ее измученным взглядом:
– Никакое сочувствие или соболезнование не вернет ее, так что не расстраивайтесь из-за меня. Ваша машина у ворот?
– Я пришла пешком.
– Значит, должно быть, живете в городе? Это почти в пяти милях отсюда. Неужели долгая прогулка вас не утомила?
– Нисколько. – Имоджен покачала головой. – Я люблю ходьбу. Помогает держаться в форме.
– Пусть так, но я подвезу вас до дома. Стемнело, да и на улице поднялся ветер. – Он глянул на часы: – Я не собирался оставаться здесь так долго.
Она не намеревалась спорить. Почему-то не хотелось его покидать. Возможно, по пути он смягчится и расскажет еще немного о женщине, которую потерял?
– Уверены, что готовы уйти?
– Готов. Я осмотрелся здесь и успел все закончить.
– Собираетесь скоро переехать?
– Еще не решил.
– Вот как? Тогда идем.
Она откинула шелковистые каштановые волосы и стянула воротник пальто. Можно подумать, это защитит от воющего на улице ветра! Похоже, собирается буря!
Они поспешили к его машине. А когда оказались в роскошном комфортабельном кожаном салоне, Сет повернулся к ней:
– Куда?
Имоджен продиктовала адрес.
– Я знаю, где это, – кивнул он.
Она так и не поняла, радует его это знание или нет.
Оставив позади внушительное готическое здание, они направились по обсаженным деревьями улицам к центру города. По пути оба молчали. Имоджен не нашла в себе достаточно храбрости, чтобы снова пуститься в расспросы, приходилось уважать его желание спокойно подумать.
Дорога заняла всего двадцать минут. Сет остановил машину перед аккуратной черной дверью с позолоченным номером. Спускались сумерки, и одинокий уличный фонарь услужливо освещал маленький ряд домов с террасами. Если не считать завывания ветра, здесь царила тишина. Большинство людей уже успели разойтись по домам.
Повернувшись к спутнику, Имоджен вздохнула. Выражение лица Сета было таким же неумолимым, как обычно, но сильные тонкие пальцы сжимали обтянутый кожей руль, словно жизненно необходимый якорь.
Жаль, что у них нет больше времени поговорить.
Цепляясь за очередную соломинку, она быстро пробормотала:
– Могу я предложить вам выпить? В благодарность за то, что доставили домой?
– Думаете, старое как мир лекарство в виде чашки чая может помочь исправить ситуацию? – спросил он с нескрываемым пренебрежением и, возбужденно запустив пальцы в волосы, продолжил: – Мне не нужна плата, однако, если собираетесь предложить мне выпить, предпочел бы что-нибудь крепче чая.
Она ощутила, как жарко вспыхнули щеки под его пристальным взглядом. От этого собраться с мыслями было вдвойне трудней.
– У меня есть бренди, который принесла подруга на день рождения. Сойдет?
– Да, но только если вы согласитесь присоединиться ко мне. Я больше не собираюсь откровенничать, тем не менее дружеское молчание приветствуется.
Имоджен, вновь покраснев, кивнула:
– Хорошо! Паркуйте машину и заходите. Я оставлю дверь открытой. Моя квартира на первом этаже.
Она вошла в дом и, открыв дверь квартиры, оказалась в небольшой уютной гостиной. И уже подносила спичку к дровяной печи, когда услышала за спиной шаги Сета. Краем глаза увидела, как он с интересом осматривает комнату. Хорошо, что она по привычке успела убрать квартиру перед уходом на работу. Это всегда помогало прояснить голову. Но теперь под взглядом Сета она утратила способность мыслить связно. С тех пор, как положила руку на его плечо, чтобы утешить, странное ощущение близости, тепла и силы не покидало ее. К тому же Имоджен по-прежнему ощущала его возбуждение. Очевидно, найденная записка стала для него огромным потрясением.
– Садитесь, – пригласила она, – сейчас налью бренди.
– Конечно, – пробормотал он, сбрасывая пальто, которое повесил на подлокотник ближайшего кресла, словно какой-то пустяк, однако она разглядела на этикетке шелковой подкладки имя известного итальянского дизайнера. Пальто было дорогим и нестандартным, многое свидетельствовало о вкусе владельца.
Имоджен задумчиво наблюдала, как он садится на потертый диван коричневой кожи, честно служивший нескольким жильцам до нее. Хотя она и задрапировала его красной с золотом индийской шалью, впечатление по-прежнему оставалось убогим. Рядом с диваном на кленовом журнальном столике громоздилась стопка книг в твердых переплетах. Он взял верхнюю.
– Интересно, – пробормотал Сет, прочитав аннотацию. – Вижу, вы любите детективы.
– Триллеры. Нет, это не совсем мое, подруга дала почитать, – объяснила она. – Сказала, что роман замечательный.
– Это, случайно, не та подруга, которая подарила вам бренди?
– Собственно говоря, да, хотя я редко пью. Она надеялась, что я хоть раз в жизни дам себе волю и отпраздную по-настоящему.
Имоджен смотрела в огонь и чувствовала, как горят щеки. Почему она сказала это?
– А вы?
– Отпраздновала, но только без бренди. В ту ночь ограничилась апельсиновым соком.
Проверив, охвачены ли дрова пламенем, она выпрямилась и вытерла руки о джинсы.
Гость внимательно изучал Имоджен, и, чувствуя себя так, словно находится под лучом прожектора, она сказала:
– Дайте мне минуту, и я принесу бренди.
Не слишком хорошо оборудованная крохотная кухонька примыкала к гостиной. Зато здесь была новая газовая плита, раковина в довольно хорошем состоянии, сливового цвета гранитная столешница и пара крепких сосновых полок, на которых стояла бело-голубая керамика. Бутылка бренди находилась рядом с керамической хлебницей.
