Он как раз поднимал шторы, когда вошла хозяйка в лиловой пижаме и таком же халатике. За ночь волосы превратились в гриву ослепительно красивых локонов. Он замер, заметив, какая у нее безупречная кожа. Даже в столь ранний час.
– Доброе утро, – хрипло приветствовал он.
Большие карие глаза удивленно блеснули.
– Вы все еще здесь?
– Боюсь, что так. Вам следовало бы разбудить меня и попросить уйти.
Имоджен тактично улыбнулась:
– Вы так крепко спали, когда я вернулась с кухни, вот и не захотела вас тревожить. Вы, очевидно, очень устали. К тому же пережитое потрясение может сделать с человеком и не такое.
– Пережитое потрясение? – недоуменно переспросил Сет.
– Записка, – мягко напомнила она.
Должно быть, он забыл об обороне, когда вновь увидел записку, адресованную Луизе много лет назад, и узнал, что та ее прочитала. Обычно он никогда не оставался столь уязвимым для посторонних. Виновата, конечно, и большая порция бренди перед сном.
Глава 3
Да уж, не каждый день прошлое возвращается, чтобы терзать тебя, – с трудом выдавил Сет.
Имоджен нахмурилась:
– Хотите сохранить записку? Что ни говори, а она принадлежит вам.
Он вспомнил, как механически сунул послание в карман пальто.
– Пожалуй, оставлю себе. Не хочу рисковать. Мало ли, попадет не в те руки.
Брюнетка наморщила безупречно гладкий лоб:
– Собственно, я надеялась получить ее обратно.
Скрестив руки на груди, она задумалась.
– Никогда не читала чего-то более романтичного. Эти слова задели некие струны в моей душе. Дали мне надежду.
– То, что я испытывал к Луизе, нельзя назвать романтичным. Только искренним. Я не хотел завладеть ею, словно какой-то вещью. Хотел для нее самого лучшего, чем бы оно ни было.
Проглотив колючий ком в горле, Сет вздохнул.
– Люди считают, что я слишком долго скорбел по ней, а тоска – это даром потраченное время. Мне много раз твердили, что следует идти дальше, найти новую любовь. Не отрицаю, временами соблазн слишком велик. Недостатка в женщинах, хотевших от меня верности, не было, но пока что я так и не смог решиться на это. Возможно, слишком сильно ее любил.
Покачивая головой, он в упор смотрел на женщину, давшую ему убежище прошлой ночью.
– Что вы имели в виду, говоря, что письмо дало вам надежду?
– Не имеет значения.
– Еще как имеет. Вы знаете мою историю. Неужели не расскажете вашу? Почему вы нуждаетесь в надежде, Имоджен?
– Если считаете, что это поможет мне исповедаться, ошибаетесь. Я пытаюсь забыть прошлое и идти дальше. Не хочу разрушить остаток собственной жизни.
Лицо стало раздраженным, взгляд карих глаз вызывающим. Сет, сам не зная почему, был заинтригован. Он понял, что обсуждать с женщиной чувства – все равно что идти по битому стеклу. С какого угла ни подойти, вопрос крайне деликатный.
Запустив пальцы в волосы, он вдруг осознал, что хочет привлечь ее внимание. Понравиться ей.
– Честно говоря, не знаю, поможет это вам исповедаться или нет, но всего лишь хочу сказать, если решитесь поговорить, я готов слушать. Все, что вы расскажете, не выйдет за эти стены. Даю слово.
Она на миг застыла, раздумывая над его словами.
– А почему вам интересно знать, что со мной случилось? Я ничего для вас не значу. Всего лишь женщина, забредшая в ваш дом в надежде обнаружить, кто написал найденное мной письмо.
Сет невольно улыбнулся. Неужели она не осознает, насколько привлекательна? Чем больше времени он проводит в ее обществе, тем сильнее его к ней влечет. Он понимал, что большинство женщин не задумаются воспользоваться своей красотой, если мужчина богат или красив. Сет без ложной скромности признавал за собой и то и другое. Имоджен не вела игру, чтобы еще больше подогреть его интерес!
– Очевидно, вы не «всего лишь женщина», Имоджен. Я уже чувствую, что вы человек глубокий и мыслящий. Множество мужчин найдет это качество очень привлекательным, даже неотразимым.
Неожиданный ожог желания застал его врасплох, на секунду лишив равновесия. Изучая ее, он заметил – хотя темно-карие глаза при взгляде на него блеснули всего на миг, – что Имоджен что-то беспокоит.
Она нетерпеливо шагнула к кухне. Но, уже положив руку на латунную ручку, вдруг помедлила.
– Ладно, расскажу вам мою историю. Я перед вами в долгу, поскольку вы доверились мне. Однако удивительно, что вы не спешите домой.
– Мне некуда спешить. У меня нет здесь дома, если не считать особняка. Последние десять лет я жил в Штатах. В данный момент мое пристанище – номер отеля. Как там ни роскошно, я все же не тороплюсь возвращаться.
– У вас нет родных поблизости?
– Мой отец умер, когда я был подростком, правда, мать всегда растила меня сама. Отец был слишком занят пьянством и азартными играми, чтобы приносить пользу кому бы то ни было. Она давно уехала отсюда.
– А братья или сестры?
– У меня никого нет.
Имоджен снова помолчала.
– Хотите чаю?
– Предпочту кофе. Черный, без сахара.
– Пойду приготовлю. Я недолго.
– Спасибо.
Сет отметил про себя, что не в его характере обсуждать личные темы. Должно быть, все дело в странной близости, пробужденной рассветом, который, совсем как ночь, мог помочь человеку забыть об осторожности и соблазнить выложить самые заветные тайны. Даже незнакомцу.
Какие заветные тайны собирается выложить Имоджен?
Плеснув в лицо холодной водой и выдавив на палец немного зубной пасты, чтобы почистить зубы, он всмотрелся в собственное отражение. Кажется, выглядит осунувшимся. Снова видеть дом Сиддонсов – настоящее крещение огнем. А он взял да и купил это место! Неужели временно лишился рассудка? Говорят же, что любовь и потери заставляют людей вести себя странно.
Прополоскав рот, он отметил, что неплохо бы побриться.
Дорога жизни привела его к большому богатству и обеспечила достаток, о котором несколько лет назад он не мог и мечтать, когда старался заработать на хлеб себе и матери, но при этом она была вымощена большими препятствиями. Если бы он не воспитал в себе равнодушие к чужому мнению о себе и не сосредоточился на том, чтобы стать лучшим в своем бизнесе, наверняка бы пропал.
Последние десять лет жизни без истинной дружбы сказались на нем. Время от времени основные инстинкты побуждали искать наслаждений, которые могут дать только женщины, но даже классный секс был далек от истинной близости. Той самой, которая была у них с Луизой.
Приглушенное проклятие было верным признаком его состояния.
Постояв под душем, он вернулся в гостиную. Соблазнительный аромат свежемолотого кофе наполнил воздух, в желудке заурчало от голода.
За время отсутствия Сета Имоджен успела одеться, и теперь вместо лиловой пижамы и халатика на ней были узкие черные джинсы и красный трикотажный свитер. Темные волосы свернуты в небрежный узел, несколько непокорных прядей падали на уши. Кожа без макияжа казалась почти прозрачной, но явно порозовела, когда она увидела, что он молча любуется ею.
– Готовы? – спросила она, очевидно, желая отвлечь его внимание.
Сет кивнул.
– Тогда тоже воспользуюсь ванной. Я сварила вам кофе. Найдете его на кухне. На случай, если проголодались, положила хлеб в тостер. Не стесняйтесь.
– Вы просто прочитали мои мысли. Однако постарайтесь не слишком задерживаться. Нам нужно поговорить, помните?
Имоджен, не отвечая, поспешно ушла. Сразу видно, напоминание ей не понравилось. Возможно, передумала рассказывать ему свою историю.
Оставшись одна, Имоджен прислушалась к тревожному стуку сердца. Ясно, нервничает. Хотя при мысли о том, что предстоит рассказать о мучительных событиях своей жизни, становилось не по себе; Имоджен не могла забыть, что Сет поделился с ней своей печальной историей.
Возможно, следует учиться мужеству у него? Он лучше других должен понять ее нежелание говорить о том, что причиняет боль. Слушать признания в том, что он больше никого не полюбит так, как любил женщину, которую потерял, было невыносимо трогательно.
Когда-то Имоджен любила Грега с такой же страстной преданностью, однако идиллический хеппи-энд, на который она рассчитывала, так и не наступил. Их отношения оборвались резко и безжалостно. Пройдет еще много времени, пока она вновь научится доверять другому мужчине настолько, чтобы разделить с ним жизнь. Если такое время настанет вообще.
– Я сделал тосты и для вас.
Вернувшись, она встретила взгляд гостя, показавшийся ей положительно робким. Он наполнил подносик тостера поджаренными ломтиками зернового хлеба и принес масленку, оставленную на рабочем столе, вместе с баночкой джема. Налил себе кофе и, кроме того, заварил чай для Имоджен.
Такая заботливость удивила ее. Она уселась в кресло, захватив чашку.
– Спасибо. Вот уж не предполагала, что вы такой хозяйственный.
Намазав тост маслом и джемом, Сет ухмыльнулся, и ей показалось, что луч солнца прорвался сквозь тучи в дождливый день. Она была рада, что рядом.
