Он вспоминал рассказы о первопроходцах, первых смельчаках, добровольно летевших в неведомый космос, неся с собой культуру Земли. По мере развития цивилизации на освоенных планетах контакт их с планетой-прародиной становился все более слабым. Процветающим, живущим на собственные ресурсы планетам ни к чему было поддерживать столь дорогое межзвездное общение ради простых сыновьих чувств. У планет-колоний было и без того немало насущных экономических проблем, требовавших незамедлительного решения.
Однако народ Корвина всегда относился к Земле как к суперпланете, способной в случае серьезной опасности защитить его.
И вот это время пришло. Можно ли им рассчитывать на помощь Земли?
Он печально взглянул на окружающих его щеголей, усыпанных бриллиантами, и на душе стало тревожно.
Эвинг остановился перед балконом, с которого открывалась панорама огромного взлетно-посадочного поля космодрома. Медная табличка у входа на балкон гласила, что эта секция вокзала была сооружена в 2176 году. Эвинга, впервые попавшего в такой древний мир, охватил благоговейный трепет.
Здание, в котором он сейчас находился, было построено за сто с лишним лет до того, как первые земные корабли с ревом спустились на Корвин – тогда еще безымянную планету. Люди, построившие здание вокзала тысячу сто лет назад, были столь же удалены во времени от современных землян, как и нынешние обитатели Корвина.
Выходит, все напрасно. Выходит, он зря проделал этот полет. На Корвине остались его жена и сын, более двух лет у Лайры не будет мужа, а у Блейда – отца. И ради чего? Ради бессмысленного путешествия на планету, величие которой осталось в глубоком прошлом?
«И все-таки на Земле, – подумал Эвинг, – должен быть кто-нибудь, кто способен помочь нам! Эта планета породила нас, и она не может допустить нашей гибели. И где-то обязательно должна остаться хоть какая-то частица ее могучей жизненной силы. Не попытавшись ее отыскать, я не имею права покинуть эту планету».
После долгих и мучительных расспросов у стационарных роботов-охранников он в конце концов выудил необходимую для себя информацию: есть такое место, где вновь прибывшие инопланетяне могут зарегистрироваться. Он договорился, чтобы были решены вопросы хранения и дозаправки его корабля, и записался в регистрационном зале как Бэрд Эвинг, посланник свободной планеты Корвин. При космопорте была гостиница. Эвинг справился, можно ли остановиться в ней, и получил номер. Он подписал разрешение на то, чтобы обслуживающий персонал из роботов проник в его корабль и перенес его личные вещи ему в номер.
Комната, хоть и немного тесноватая, была довольно приличная. Эвинг привык к своему просторному дому на Корвине. На этой планете площади, пригодной для обитания, было намного больше, чем на Земле, а жило на ней всего восемнадцать миллионов человек. Эвинг сам помогал строить свой дом двадцать лет назад, когда они с Лайрой поженились. Его дом занимал почти одиннадцать акров. И поэтому Эвингу было нелегко привыкнуть к комнате размером пять на пять метров.
Свет в номере был мягким и непрямым. Эвинг безуспешно пытался отыскать его источник, долго шарил пальцами по стенам, однако так и не обнаружил электролюминесцентных панелей.
«Земляне, очевидно, изобрели какой-то новый способ общего освещения», – подумал он.
Небольшое отверстие, прикрытое сеткой, служило для связи с администрацией гостиницы. После некоторого раздумья он нажал на кнопку, и тотчас же из переговорного устройства раздался голос робота:
– Чем мы можем служить вам, мистер Эвинг?
– Здесь есть что-то вроде библиотеки?
– Да, сэр.
– Прекрасно. Не могли бы вы тогда попросить, чтобы мне нашли материалы по земной истории за последнее тысячелетие, а также я хотел бы получить свежие газеты и журналы либо что-то в этом роде.
– Разумеется, сэр.
Прошло, как ему показалось, не более пяти минут, и у его двери прозвучал мелодичный звонок.
– Заходите, – сказал он.
Дверь была уже настроена на индивидуальные особенности его голоса.
Как только он произнес: «Заходите», послышались слабые щелчки в реле замка, и дверь начала медленно открываться; за ней стоял робот, держа в своих металлических руках целую груду рулонов, очевидно, с микрофильмами.
– Вы заказывали материалы для чтения, сэр?
– Спасибо. Оставьте их, пожалуйста, вот здесь, возле просмотрового устройства.
Как только робот вышел из номера, Эвинг из груды рулонов вытащил наиболее массивный. «Земля и Галактика» – так назывался этот микрофильм.
Ниже мелким шрифтом было написано «Исследование в области взаимоотношений с колониями».
Эвинг одобрительно кивнул. «Это подходит», – сказал он себе. Прежде чем приступить к делу, надо как следует изучить вопрос. Насмешливый Роллан Фирник с Сириуса, вероятно, умышленно принизил силу Земли. Он почему-то не показался человеком, заслуживающим доверия.
Эвинг вставил микрофильм в просмотровый аппарат и включил его.
Послышался привычный щелчок. Аппарат был такого же типа, как и на Корвине, и у Эвинга не возникло никаких сложностей с управлением. Он подрегулировал освещение экрана. Появился титульный лист, и через мгновение оптика аппарата сфокусировала на экране четкое и яркое изображение.
«Глава первая, – прочитал Эвинг. – Ранний период экспансии».
– Ну что ж, начнем! – подбодрил он самого себя и принялся читать.
«Можно с уверенностью сказать, что эра межзвездного освоения началась в 2560 году, когда усовершенствование искривляющего пространство привода сделало возможным…» Дверь снова тихо зазвенела. Эвинг недовольно оторвался от экрана. Он не ждал посетителей и ни о чем не просил персонал гостиницы.
– Кто там?
– Мистер Эвинг, – раздался знакомый голос, – можно войти? Мне хотелось бы поговорить с вами. Мы уже встречались сегодня в здании космопорта.
Эвинг узнал голос. Он принадлежал безухому землянину в бирюзовом хитоне, который посмеялся над Эвингом в космопорте. «Что ему нужно от меня?» – удивился Эвинг.
– Хорошо, – громко сказал он. – Заходите!
Дверь повиновалась этому распоряжению.
3
Это был худой, болезненный и хрупкий на вид мужчина. Эвингу даже показалось, что хороший порыв ветра мог бы разнести его на множество кусочков. Он был ростом не более полутора метров, бледный, с восковой кожей, большими серьезными глазами и тонкими безвольными губами. Свод его черепа был совсем лысым и слегка лоснился. В его кожу на руках и ногах были имплантированы бриллиантовые кулоны, покачивающиеся при каждом его движении.
Землянин с изысканной чопорностью пересек комнату и подошел к Эвингу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
