Они же не должны заплывать сюда.
– Нет, – ответил Кенни. – Мистер Гарроу, мы должны отнести этого человека к доктору Буксу.
– Кит в нашей бухте, это же плохо.
– Да, – ответил Кенни. – Мы должны идти.
– Рыбакам это не понравится.
– Верно, им это действительно не понравится.
– Этот кит не из тех, что питаются рыбой, мистер Гарроу, – пояснил Джереми. – Насколько я успел разглядеть, это был кит-полосатик.
– Рорквал, значит?
– Они не едят рыбу. Они питаются планктоном.
– Мистер Мелон, – вмешалась Амината, – мы можем долго тут стоять и обсуждать биологию китов, но я думаю, нам все-таки нужно доставить человека к доктору.
– Конечно. Конечно.
Дорожка вдоль пляжа Пиран-Сэндс тянется вокруг скалистого мыса и потом резко сворачивает к огромным гранитным камням внутренней стороны деревенской гавани. Подобно рукам, в море упирается пара морских стен, защищающих от океана ряд неприглядных низких белых домов, выстроившихся вдоль набережной. Именно вдоль этого мыса пробиралась команда спасателей с неуклюже болтавшимся между ними человеком. Все местные жители на причале обратили на них свое внимание. Первым их заметил изготовитель сетей Кейси Лимбер. Он прогуливался вдоль портовой стены в направлении пляжа, когда наткнулся на эту чудаковатую группку. Вскоре к ним присоединились владелица магазина Джесси Хиггс, рыбаки Дэниел и Сэмюэл Робинс, а также владелец гостиницы «Буревестник» Джейкоб Андерссен, две девушки, упаковщицы рыбы, начальник гавани капитан О’Ши, жена приходского священника Полли Хокинг, учительница Марта Фишберн, а еще десяток других, если верить рассказам.
– Кто это? – кричали люди, взволнованные тем, что человек, выброшенный на берег, вполне мог оказаться чьим-то любовником, братом, двоюродным братом или сыном.
– Мы не знаем, – сказал им Джереми.
– Значит, незнакомец?
– Верно.
Замыкал эту вереницу людей Старина Гарроу, размахивая своей тростью в одной руке и курительной трубкой в другой.
– Это же знак, я же говорю вам. Это же плохой знак.
В надежде узнать подробности, жители деревни обступили Гарроу.
– Это ж был кит, – вещал он в сильном возбуждении. – Он появился из воды, как дьявол из преисподней. Он был больше дома. Больше нескрльких домов.
Это сообщение вызвало недоумение.
– О чем вы говорите, Старина Гарроу? – спросил кто-то. – Это же не кит, это человек.
– Причем симпатичный, – сказал кто-то, возможно, даже Полли Хокинг, жена священника.
– Там был КИТ, я вам говорю! – воскликнул старый рыбак. – Я видел его. Он появился из моря и зыркнул на меня своим глазищем.
Это откровение было с подозрением воспринято собравшейся на набережной толпой.
– Вы и близко не стояли к нему, – резко вмешался Кенни Кеннет, считая тему кита своей личной и не желая, чтобы его роль в этом деле осталась незамеченной. – Я был рядом с ним.
– Я же тоже видел его достаточно близко, – ответил Гарроу.
– Давайте, пожалуйста, уже дотащим этого мужчину до врача? – сказала Амината.
– Позвольте мне вам помочь, – вызвался молодой Кейси Лимбер. Он сменил Чарити; Кейси был настолько сильным, что ему не составило труда в одиночку поднять мужчину и нести его дальше.
И вот, заполонившая гавань толпа прошла мимо рыбацких домиков, по узкой мощеной площади к коттеджу с террасой. Многие из тех, кто присоединился к четверке спасателей, тоже попытались попасть внутрь дома.
– Вы плохо себя чувствуете? – спросил Джереми у миссис Пенрот, жены ловца лобстеров. – Нет? Тогда, пожалуйста, оставайтесь снаружи.
Дверь дома на Фиш-стрит закрылась, и зевакам пришлось остаться на на дороге – обсуждать свои теории.
2
Самый крошечный пальчик на ноге
– Страна – это тело, – говорила детям Марта Фишберн в начальной школе Сент-Пирана. – Большие города – это сердце, легкие, мозги. Это глаза, рот и уши. Они все думают и все говорят. Дороги обычные и дороги железные – это артерии и вены, по ним в города доставляют питание. Города поменьше и деревни – это кости, они поддерживают страну. А фермы и фабрики – это мышцы, они делают всю работу. Они приводят в движение весь организм.
– А мы? – спрашивали дети. – Что насчет Сент-Пирана?
– Это крохотный прыщик на маленьком участке самого крошечного пальчика на ноге, – объясняла им Марта. – К нам никогда не приезжают, ничего не смотрят, про нас никогда не думают. – Она зыркнула на детей самым строгим взглядом, на которой только была способна. Но потом ее лицо расплылось в широкой улыбке и она добавила: – Но мы все равно любим это место.
Незнакомцу, возможно, будет сложно втолковать, как и где найти эту деревушку. Она расположена возле мыса на берегу моря и представляет собой компактное скопление балансирующих на краю возвышенности домиков. Это маленькое местечко – даже село, а не деревня, лицом к лицу встречает стихию, повернувшись спиной к большой земле. В эту деревню ведет одна-единственная дорога. Да и нужны ли другие? Эта же дорога ведет обратно, поэтому этот путь легко не заметить. Перед крутым поворотом, на долгом пути из Треденджела в Пензанс когда-то стоял дорожный знак. На знаке было написано «3,5 мили до Сент-Пирана» – это было похоже на попытку ввести в заблуждение, поэтому кто-то исправил знак: «4 мили до Сент-Пирана». Потом кто-то приписал уточнение: «4,25 мили до Сент-Пиран». А потом знак и вовсе пропал, наверное, кто-то украл и сдал его в металлолом.
Исчезновение дорожного указателя никак не сказалось на жизни деревни. Мало кто заметил его пропажу. Сюда приезжали только самые выносливые туристы, большинство же предпочитало большие пляжи для серфинга, вроде тех, что находятся в Ньюквей, Лоо, Фоуи или Меваджисси. Гости, добравшиеся до Сент-Пирана, обычно арендовали один из коттеджей на вершине утеса или оставались в гостевом доме Хедры и Мозеса Пенхаллоу – да, эти гости действительно были настроены решительно. Они триумфально выезжали в гавань и, размахивая дорожными картами в знак своего успеха, измученно выгружались из своих машин. «Мы нашли вас, – кричали они, – мы вас нашли!»
Для этих неустрашимых туристов достижением являлось даже не само путешествие от дома до берега пролива Ла-Манш в Эксетере, что в часах езды по дороге, больше двух с половиной часов от Эксетера до конца Корнуолла. Изюминка заключалась именно в том, чтобы достичь отметки «4,25 мили» по этой извилистой отдельной дороге от Треденджела к морю. Правильно ли была выбрана дорога? В этой части Корнуолла растут ужасно высокие живые изгороди: поэтому, когда вы думаете, что заберетесь на вершину холма и увидите перед собой деревню, дорога внезапно исчезнет в очередной низине или изогнется петлей. Она – уже недалеко от старта – превращается в одностороннюю проселочную дорогу. Здесь, у поворота на ферму Бевиса Мэгвиза, многие туристы сдались бы и повернули обратно.
