— Нет, не из-за вас, — ответил лорд Уинчингем и, подумав, добавил: — Вы просто создаете мне дополнительные трудности!
— Простите, — просто откликнулась она. — Расскажите мне о них. Может быть, я чем-то смогу вам помочь?
— Вы?
— Обычно я помогала папе, когда он попадал в затруднительные положения. Возможно, я не очень умна, но директриса всегда говорила, что ум мне заменяет моя изобретательность! Да, да, изобретательность, так она считала!
— Чтобы помочь мне, нужно больше чем изобретательность! — усмехнулся лорд Уинчингем.
— Мама часто повторяла, что одна голова хорошо, а две лучше, — заметила Тина так, словно это действительно вековая мудрость.
— Вашей матушки нет в живых? — осведомился лорд Уинчингем.
Тина помотала головой:
— Она умерла еще раньше отца, когда мне было всего девять лет. Но я ее очень хорошо помню. — Некоторое время она молчала, потом, поскольку лорд Уинчингем не проронил ни слова, продолжила: — Пожалуйста, не будем говорить обо мне. О себе я вам все расскажу позже. Поговорим о вас. Что у вас случилось? Что вас так расстроило?
Все очень просто, — ответил лорд Уинчингем. — Я полностью разорен. У меня нет денег, а через месяц я должен заплатить долг чести — карточный долг в сто тысяч фунтов.
Тина поднесла руку ко рту, чтобы подавить возглас ужаса.
— Сто тысяч фунтов! — Она почти выдохнула эти слова. — Мой отец не вылезал из долгов, но до таких сумм дело не доходило!
— Что ж, теперь вы знаете правду, — резко констатировал лорд Уинчингем. — Значит, поймете, почему невозможно придумать более неподходящего момента для вашего приезда. Хоть в прошлом я и платил за ваше обучение в школе, в будущем вряд ли смогу это делать.
— Вы хотите сказать, что вам придется продать все, что у вас есть? — осведомилась Тина.
— Практически все, — подтвердил лорд Уинчингем. — Может быть, мне удастся сохранить загородный дом, потому что большие дома приносят сейчас не слишком большой доход. Придется продать этот дом, собственность в Лондоне, лошадей в Ньюмаркете — за них, наверное, кое-что дадут. Но на лошадиных торгах всегда много жульничества. Тот, кто продает, редко получает ожидаемую сумму, а те, кого интересует его товар, заранее сговариваются, и все предлагают одну и ту же сумму.
— Это же низко, не так ли? — спросила Тина.
— Я и сам так делал, — признался лорд Уинчингем. И вспомнил, как убедил двух своих друзей не предлагать высокой цены за пару гнедых, потому что хотел получить их по разумной цене.
— У вас больше нет имущества? — поинтересовалась Тина.
Есть несколько картин, — сообщил лорд Уинчингем, — но они в основном семейные, а кому нужны портреты чужих предков? Есть, конечно, драгоценности моей
матери. — Он даже вздохнул. — Я надеялся, что со временем они достанутся моим детям.
Тина выпрямилась в кресле. Уинчингем видел, что она задумалась. И вдруг понял всю необычность ситуации — он разговаривает с этим ребенком так откровенно, как не осмеливался говорить больше ни с кем.
Ведь он отправился к Клио только потому, что не смел посмотреть в глаза поверенному. По той же причине, вернувшись домой, предпочел не посылать за ним. Для него было невыносимо смириться с разорением, он никому не мог сказать, в каком дурацком положении оказался; а сейчас легко признается во всем девушке, которой никогда раньше не видел и совершенно не похожей на своего отца — грубоватого, добродушного, не слишком красивого человека.
Ему стало жаль, что он не может дать ей денег на приличную одежду и с блеском вывести в большой свет. Она бы имела успех. Из своего многолетнего опыта лорд точно знал: у нее есть все задатки, чтобы стать красавицей. Но нет, ей, как и многим другим, придется страдать из-за его безрассудства!
Впрочем, теперь поздно думать о жителях Уинча, старых пенсионерах, живущих в домах, принадлежащих ему, на пенсии, которые он им платит. Слишком поздно вспоминать и о тех, кто служил в Уинче всю свою жизнь: о старом садовнике, который знал его еще мальчиком, о старшем конюхе, проработавшем в их семье почти сорок лет, о дворецком, когда-то начинавшем свою «карьеру» с помощника буфетчика. Как он посмотрит им в глаза, как скажет им, что с ними, как и со всем остальным, ему придется расстаться?
Впервые в жизни лорд Уинчингем почувствовал ответственность перед ними, подумал об этих людях как о наследстве, доставшемся ему от предшествующих поколений. Но осознание пришло с большим опозданием.
Он подошел к окну и принялся невидящими глазами смотреть на нарциссы, шевелящиеся от легкого ветерка, расцветающую сирень, лиловые и белые крокусы, волшебным кольцом окружающие солнечные часы.
— Все это будет продано, — резко произнес он. — Все. И я не останусь здесь, чтобы тайком посещать места, о которых привык заботиться, терпеть смех или сочувствие моих друзей.
— У вас есть настоящие друзья? — тихо и с какой-то странной проникновенностью полюбопытствовала Тина.
Некоторое время лорд Уинчингем молчал.
— Если бы вы задали мне этот вопрос вчера, я ответил бы, что у меня дюжины, нет, сотни друзей. Сегодня я в этом не уверен. Фактически я ни в чем не уверен.
Тина вздохнула и вдруг возбужденно воскликнула:
— У меня есть идея!
— Какая? — спросил он — из вежливости, а не потому, что ему было интересно.
— Вернитесь сюда, — попросила она. — Я не могу говорить, глядя вам в затылок. Мне неловко беседовать с человеком, не видя его лица.
Он тотчас же повернулся и подошел обратно к камину. Она сидела в большом кресле с высокой спинкой, а солнечные лучи, проникающие в окно, освещали ее маленький острый подбородок, большие глаза и светлые волосы.
Да, она будет красавицей, подумал он. Жаль, что у нее нет шансов. Эта девушка — еще одна жертва, попавшая под колеса его беспечности, эгоизма и глупости.
— Как вы собираетесь жить теперь, когда я больше не смогу вам помогать? — поинтересовался он. — Пойдете в гувернантки или компаньонки?
Ему на ум пришли только эти два варианта. Он смутно припомнил, что для молодой дворянки фактически других занятий не существует.
— Ни то ни другое, — ответила Тина.
— Тогда что же?
— Я выйду замуж, — сказала она, — и вы мне поможете.
Лорд Уинчингем поднял .брови.
— Кажется, я уже объяснил, — мягко проговорил он, — что ничем не могу вам помочь. У меня и на одного-то человека не хватит денег, не то что на двоих. Я понимаю, это тяжело, но вам придется обойтись собственными силами.
Тина помотала головой?
— Вы не понимаете! У меня есть идея, и я знаю, что это единственный выход. Я ваша подопечная, забыли? Вы можете представить меня в свете, как будто с вами ничего не произошло, и у нас есть месяц — целый месяц, за который вы можете найти мне по-настоящему богатого мужа!
