плотских утехах, тем больше он дорожит своей чистой любовью.
– И у вас так? – рискнула спросить Вэл, ведь обычно инкубы не проявляли особой щепетильности в вопросах личной жизни. Они с удовольствием разглагольствовали о своих «победах» и своей неотразимости в глазах женщин, и сейчас она сожалела, что никогда не вслушивалась в эти байки. Однако капитану Уильямсу её интерес явно показался хамским, что лишало её возможности хоть сейчас собрать побольше информации от первого лица.
– Нет, у меня не так! – грозно прорычал он. – Я выбрал другой путь. Своей любимой женщине я храню верность во всех смыслах. Но прежде я жил, как Харрис, как все другие инкубы, и ещё помню, как оно было раньше. И заявляю сразу, во избежание вечных глупых расспросов: я не изменяю жене просто потому, что не изменяю, ясно?!
– А возможны другие варианты? – аж подпрыгнула Вэл, почувствовавшая важный подтекст в последнем ультиматуме капитана. Чего он так взбеленился, спрашивается? Каких «вечных» вопросов хочет избежать? Но зверское выражение лица Уильямса убивало на корню надежду на конструктивный диалог. Даже у монстров есть больные мозоли, на которые лучше не наступать.
Проглотив своё горячее любопытство (и чуть не подавившись им), она отложила выяснение подноготной слов капитана на более поздний срок: если уж мужчине попала вожжа под хвост, то нормальная беседа с ним никак не сложится. Вэл частенько злило это мужское качество: внезапно рассердившись на какую-то малость, они напрочь отказывались разговаривать о важных, серьёзных вещах. Исходя из своего богатого опыта общения с самыми разными клиентами, Вэл давно пришла к выводу, что большинство мужчин становятся более сдержанными, рассудительными и способными отделить эмоции от дела лишь к полуторавековому юбилею. А Стив Уильямс сильно не дотягивал годами до момента обретения глубинной мудрости: инкубу ещё и ста лет не стукнуло, даже удивительно, что такой молодой демон успел дослужиться до звания капитана.
«Намерение отыскать нового спутника жизни, являющегося полной противоположностью моего бывшего супруга, следует чуть откорректировать: по возрасту он должен быть близок к нему», – подумала Вэл, извиняясь перед офицером за своё «неуместное» любопытство. Теперь ей следовало пообщаться с домработницей убитого – единственной, кто продолжал жить в доме, не поднимаясь на опечатанный полицией второй этаж.
.
Миссис Лонг была пожилой вдовой с суровым лицом и плотно сжатыми губами. Нашлась она на кухне, где яростно взбивала смесь для оладий, стоя у раскалённой сковороды со скворчащим маслом. Про ночь убийства могла сообщить, что хозяин дома не ужинал, так что она спокойно провела вечер в своей комнате на первом этаже, в крыле, максимально удалённом от спальни инкуба.
– Я давно здесь работаю и стараюсь не шататься вечерами по дому, чтобы не сталкиваться с гостьями хозяина. С той же целью и утром выхожу из своей комнаты не раньше полудня: мистер Харрис, как галантный кавалер, предпочитал сам ухаживать за девушками за завтраком, я только оставляла в холодильнике салаты, запеканки и закуски. Должность экономки в доме демона секса имеет ряд своих особенностей, – отрывисто доложила миссис Лонг, выкладывая тесто на сковороду.
– Брин знала, что дом постоянно посещают... гостьи?
– Ведать не ведаю, что она там знала! – В голосе домработницы прозвучала такая ненависть к вампирше, что у Вэл холодок по спине прошёл. – Хозяин нечасто приглашал её сюда, и всякий раз перед её приходом мне требовалось вызывать сотрудников клининговой компании.
«Чувствительность к запахам у вампиров меньше, чем у оборотней, – Брин в самом деле могла не подозревать, что её возлюбленный и не пытается сдерживать свои аппетиты, как обещает ей», – взяла на заметку Вэл. Но такую агрессивно настроенную к Брин свидетельницу явно не стоило вызывать в суд со стороны защиты. Прокурор при перекрёстном допросе вытрясет из неё настолько отрицательную характеристику обвиняемой, что присяжные сразу вынесут смертный приговор.
– Чем вам не угодила возлюбленная хозяина? – в лоб спросила Вэл.
– Помимо того, что убила его? – прошипела женщина. – Мистер Харрис был добрым, щедрым, исключительно вежливым человеком, заслуживающим, чтобы его любили без всяких оговорок, таким, каков он есть! Чего не хватало этой девчонке, за что она постоянно изводила его истериками и нелепыми требованиями?! Хозяин был инкубом и жил в соответствии со своей природой! Он-то любил её всей душой и без всяких условий, а она чем отвечала? Тот, кто искренне любит, не пытается изменить любимого, а эта Брин – эгоистка и психопатка! Я молилась о том, чтобы хозяин разлюбил её и бросил!
– Возможно, ваши молитвы в итоге были услышаны? Как мистер Харрис относился к новенькой горничной?
– К Хло? Как к варианту одноразового перекуса, если вдруг никто другой под руку не попадётся. Для мистера Харриса существовала только Брин, и я предупреждала Хло, что ей не на что рассчитывать, кроме одной ночи и пачке денег за неё, – удручённо махнула рукой миссис Лонг. – Хоть для него она была бы куда лучшей возлюбленной, чем ненормальная вампирша! Хло разумная девушка и понимает, что главное – это любовь и забота, а с кем демон проводит ночи – не суть важно, ведь всем нужно хорошее питание. Но мужчины редко выбирают умом, а в сердце хозяина змеёй вползла вампирша.
«Как и он в её сердечко. Тот поток эмоций, что инкуб получал от Брин, ему бы не обеспечила и сотня таких корыстных дамочек, как Хло. Высшие демоны – неплохие эмпаты, они прекрасно разбираются в чувствах людей и ценят только искренние и чистые чувства. Увы, горничную связать с убийством не удастся – если Харрис и сменил возлюбленную перед смертью, то ею точно не стала расчётливая Хло: тот, кто познал упоение настоящей любви, не сменит её на холодную подделку».
Проблема была в том, что никого другого на роль возлюбленной инкуба Вэл пока предложить не могла, а только любимая женщина имела возможность убить высшего демона так, как это было проделано. Впрочем, она изначально намеревалась строить линию защиты на совершенно другом фундаменте.
– Как вы узнали об убийстве?
– Увидела, что дом оцепляют полицейские, и спросила у них, что случилось. Я уже говорила, что обычно не выхожу из своей комнаты раньше полудня.
– И в то утро не выходили?
– Конечно, не выходила. Я же тогда не знала, что то утро трагически отличается от всех предыдущих!
– Действительно. Могу я попросить вас внимательно рассмотреть фотографии, сделанные в комнате убитого: какие вещи...
