Читаем без скачивания Пуля для ликвидатора - Сергей Самаров

Старший лейтенант снова развернул планшет и продиктовал координаты.

— Оставайся на месте до нашего прихода. Внутривойсковики уже рядом. Пусть они догоняют. Может, и тебя с ними отправлю. Если возникнет необходимость. А то они, кажется, с бомбардировщиками договорились. Авиация встретит банду у границы. Главное, чтобы погода не подвела. Конец связи…

Однако надеяться на погоду было сложно.

Конец связи, видимо, не обещал окончания операции, потому что погода была нелетная. Но нелетная она была только для самолетов. И минуты не прошло, как над головами завыли мины. Минометчики вслепую стреляли вполне прилично, хотя определить, попадают ли мины в бандитов или они просто рвутся на склонах хребтов, было невозможно…

Осмотр поля боя проводился уже вечером, перед наступлением темноты, потом шел при свете фонариков, и так почти всю ночь, и продолжился на следующий день. Спецназовцы ночевали на той же скале, с которой обстреливали банду. Туда к ним поднялся и полковник, первоначально тоже участвующий в осмотре поля боя.

— Раненых много. Вертолетами их не вывезти, погода не позволяет. На руках тащить некому. Больше половины не выживет. На них даже перевязочных материалов не припасено. «Подствольниками» их поливали?

— Так точно, товарищ полковник. Активно «подствольники» использовали.

— Много рваных ран. Это обычно после «подствольников» бывает. Пулевых меньше.

— Писателя не нашли?

— Раненые говорят, он ушел. Жив и здоров. Он был одет, как все, и шел в стороне, только охранники рядом. Старался ничем не выделяться.

— Жалко. Я думал, он в той группе, которую мы миной уничтожили. В центре шли плотной толпой. Мне показалось, там командование сконцентрировалось.

— Там были иностранные наемники. Они лежат рядом друг с другом. Точнее сказать, то, что от них осталось, лежит одной большой кучей. Им хорошо досталось. Попали, видимо, в эпицентр. Направленный взрыв?

— Да. Мина направленного действия. Мой сержант просчитывал секунды, когда контакт замкнуть. И хорошо. Наемники ничем не лучше Писателя.

— С этим соглашусь. И достать их бывает труднее. Напакостят, и вовремя сбегают домой. Их тоже не хотелось бы отпускать. Много на русской крови заработали.

— Ладно. Все равно надеюсь, Писатель вернется. Если услышите, что возвращается, как-нибудь сообщите в спецназ ГРУ. Персонально для меня. Хочется мне, если жив и здоров буду, почему-то добраться до него. Сам не знаю, товарищ полковник, почему. Просто хочется. Непременно хочется. Есть ощущение, что это не последняя наша встреча…

— Даст бог, встретитесь.

Ни старший лейтенант, ни полковник из антитеррористического комитета не знали, что очная встреча произойдет только через восемь с небольшим лет. А до этого будут и другие встречи. И не только у Плешивого…

Глава первая

Ближний Восток. 2013 год

Стемнело быстро. За окном уже стоял темный вечер.

— Как же вы умудрились так неудачно засветиться?

— Мы не умудрялись, товарищ полковник. Мои люди вообще в стороне были. Но мы в точности выполняли ваш план согласно вами же утвержденному графику. Минута в минуту. Это ваши люди, которые готовили операцию, прозевали ситуацию и не узнали о наличии дополнительных скрытых камер видеонаблюдения. Все видимые камеры были нами заблаговременно блокированы. Они не могли меня заснять.

— Каким образом вы их блокировали? — недовольно морщась, спросил полковник.

Ему откровенно не нравилось, что этот майор спецназа ГРУ упорно не желает брать на себя вину. Смирения в майоре нет и уважения к старшим по званию, пусть даже офицерам совсем другого ведомства, но ведомства, которое сам полковник всегда предпочитал считать главенствующей силой среди всех силовых структур страны. В его понимании, это ведомство требовалось уважать и трепетать при одном произнесении аббревиатуры из трех всем знакомых букв, как раньше трепетали при произнесении другой аббревиатуры, которое это ведомство носило. Тогда сомнений ни у кого не возникало в могуществе организации. Сейчас какой-то майор армейской разведки пытается «перевести стрелки» на это ведомство.

— Видимые камеры беспроводные, работают посредством радиосигнала. Сканер легко определил волну для каждой отдельно взятой камеры, и мы выставили на этих волнах «глушилки» радиосигнала. Три камеры вообще являются муляжами. Или просто неработающими. Это без разницы. Их и глушить не требовалось.

— А скрытые камеры?

— Скрытые камеры, насколько я понимаю, имеют проводную систему связи с компьютером охраны, и потому мы повлиять на них можем, только повредив сам кабель связи или же полностью обесточив систему электропитания домовладения. Впрочем, последнее, скорее всего, невозможно. Вернее, возможно, но толку не будет. Обычно в таких домах стоит дизельный или бензиновый генератор с автоматом. В случае аварийного отключения сетей энергопитание с генератора подключается быстрее, чем успеет выключиться телевизор.

— Почему же эти камеры не вызвали у вас беспокойства? Я говорю про кабель связи охраны и камер. Просто сам кабель повредить, и все. Дел-то…

Полковник разговаривал брезгливо, оттопыривая нижнюю слюнявую губу.

— Во-первых, потому что мы работали не по собственному плану, товарищ полковник, а по плану, разработанному вашими сотрудниками, и с той аппаратурой, которую нам ваши сотрудники предложили. Честно говоря, я сразу возражал против того, чтобы работать по чужому плану, и даже предлагал командованию выполнить задание своими силами. Меня не поддержали благодаря вмешательству вашего руководства. И вот результат. Во-вторых, это ваши люди должны были вычислить наличие скрытых камер. У нас такой возможности не было. В-третьих, каким образом мы могли обесточить систему охраны или хотя бы камеры, не засветившись в них? Даже если бы мы знали, где установлены камеры, даже если бы мы знали, где проложен кабель, мы в любом случае сначала попали бы в поле зрения охраны. И что тогда следовало бы делать? Принимать бой? Но мы, как вы знаете, приехали даже без оружия. Я считаю, что в данном случае мне пришлось попасть в объектив скрытых камер только потому, что ваши люди поверхностно продумали задание и не обеспечили мою группу необходимой информацией.

Этот майор совершенно не испытывал смущения, и это полковнику совсем не нравилось. Полковник не любил, когда с ним общаются почти как с равным. Он не желал быть равным с армейскими офицерами, которые по сути своей только инструмент в более опытных руках разработчиков. Однако как поставить на место этого майора с забавной фамилией Плешивый, полковник ФСБ не знал. Но сделать это хотелось.

— И как будем исправлять ситуацию? Что нам теперь делать? Вы же все дело завалили.

— Извините, товарищ полковник, я снова возвращаюсь к той же теме — дело завалили не мы, а ваши сотрудники, не сумевшие до конца проработать вопрос. Не знаю, кто вам утверждал такой безграмотный план. Наверное, тоже человек, мало смыслящий в подобных операциях.

— Кто утверждал, это уже вопрос не вашей компетенции. А мои сотрудники не позволили бы себе засветиться в такой простой ситуации.

— Они и не смогли с этой ситуацией справиться и именно потому пригласили нас, — упорно стоял майор на своем. — Они самое начало просчитать не сумели. Что же было бы дальше — могу предположить. Их бездарная работа закончилась бы крупным международным скандалом…

Разговор пошел, что называется, на встречных курсах. Этот майор, кажется, слишком возомнил о себе. И явно переоценивает себя и свою группу. Такие обычно не живут долго. Особенно когда высказывают в чужой адрес обвинения.

В принципе, мнение этого майора, даже если оно и будет отражено в рапорте, едва ли дойдет до верхов, и оно не сможет повредить полковнику и его команде. Хотя может и дойти, если будут серьезные разборки. И потому этого офицера следует додавить каким-то образом. Или же заставить выполнить задачу.

Но пока майор Плешивый нажиму не поддавался и всю ответственность перекладывал на команду полковника Страгника. При этом сам почти деликатно стремился самого Страгника не задевать. Хотя и без того любому понятно, что ответственность за выполнение несет не кто иной, как руководитель операции. А руководил ею именно полковник ФСБ Страгник.

— Это все бессмысленные препирательства, попытки обелить себя и свои действия. Мне же важен результат. А результата сейчас, после вашего практически провального мероприятия, добиться невозможно. Писатель сейчас настороже. Охрана наверняка стоит на ушах. И не допустят ни одного момента риска, когда вы сможете произвести ликвидацию. Потому я повторяю вопрос — что мы будем делать? Вы в состоянии предложить что-то конкретное? Вы — командир расхваленной на самых высоких уровнях группы.