кошка из прошлой жизни любила спать на таких вот тёплых пятнах сворачиваясь клубочком и иногда шевеля хвостом.
Чувство уюта и теплоты просто разливалось в сознании от этих воспоминаний. Я уже не видела грани: мои это воспоминания или малышки. Они были нашими. Слияние душ было полным. Каталина, получилась очень разумной и не погодам развитой личностью, что приходилось искусно утаивать от окружающих.
Нашу внутреннюю гармонию резко нарушило напряжение в поведении настоятельницы, пожилой женщины, которой порой было сложно скрывать свое настроение. Не скажу, что это было раздражение, скорее озабоченность и возможно тревога.
Наблюдая за ней из-под прикрытых век, понимала, что женщина тревожилась за меня. Почему? Её глаза очень часто внимательно следили за происходящим в комнате, словно давая ответы на какие-то свои внутренние вопросы.
Я осознавала, что как человек взрослый она испытывает ко мне, ребёнку какие-то чувства. Отторжения я не видела, смела, надеяться, что все же это была симпатия. Так как женщина, если не была занята чем-то, то могла до вечера задерживаться в комнате и вести со мной беседы, ужинать после, и при этом чувствовать себя практически как дома. Конечно, беседы были религиозного характера, но всё же она прикипела, как говориться.
Наблюдала, впрочем, совершенно не меняя своего обычного поведения. На следующий день вместо няни обед принесла незнакомая монахиня, которая собираясь начать делать уборку с интересом разглядывала обстановку в келье, и конечно же меня вместе с ней.
Я ощущала её изучающий взгляд, который скользкой змейкой прошёлся буквально по всему. Наверняка, до этого дня сия особа о моём существовании даже не догадывалась. Я просто была уверена в этом.
Занимаясь вышивкой иконы, своим безумно трудоёмким увлечением, старалась не обращать внимания на незнакомку.
Пяльцы — рамка стояла на полу. Я же, склонившись над образом Мадонны с младенцем, накладывая стежки покрова, один за другим вдруг осознала, что монахиня присутствующая сейчас в келье, за много лет моего пребывания в этом столетии ещё одно совершенно новое лицо. Хотелось поднять голову и заглянуть ей в глаза, зачерпнув немного чего-то свежего.
Я с усилием сдерживала себя, а картина, словно писанная маслом жила отдельно своей жизнью под умелыми руками вышивальщицы. Шёлковые нити были дорогим материалом, да и ошибаться не хотелось, можно было испортить всю работу. Перед глазами стояли полотна, которые видела когда-то в далёком будущем. Хотелось показать объём и перспективу, эмоции персонажей и их индивидуальность.
Нити всех цветов и оттенков, лежали в корзинке. Мечтала, чтобы потомки увидели моё творчество и несомненно оценили. Увлечённо, отдав себя в конце концов всю работе, я неосознанно, шёпотом, повторяла заученную молитву. Уже совершенно не обращая внимания, на происходящее в комнате.
Подняв же недовольно голову на шум сдвигаемого кресла, столкнулась- таки взглядом с незнакомкой. И с удивлением увидела её почтительный реверанс. Женщина, таким образом, неосознанно оказала мне, ребёнку жест вежливости и почитания, как человеку более высокого социального статуса.
Незнакомка опять поразительно долго смотрела на меня, не отрываясь в упор, а потом резко развернувшись вышла, хлопнув дверью.
Просто нонсенс, такое поведение для монастыря в средние века. Не находите, мой читатель? И что она могла разглядеть на моем лице? Да кто она?
И к чему этот поклон? Совершенно невоспитанная особа, решила я изначально, но к вечеру анализируя ситуацию, нашла её весьма необычной.
А ещё подумала, что нужно вспоминать английский язык. Ведь в школе мы его учили немилосердно, зарабатывая положительные отметки.
Самообразование без учебников, по памяти дело конечно бесперспективное, но все же на сон грядущий, хоть что-то. Так повторяя, нечто пришедшее на память уснула.
Глава 3
Изменения в налаженной жизни, так ли они нам нужны? Ведь облик перемен он ощущается сразу. Есть люди, которые не любят те или иные метаморфозы, считая, что не все они ведут к чему-то лучшему.
А что лучшее для меня? Этот вопрос не покидал моё сознание все последние дни. Будет ли у меня хоть какой-нибудь выбор в жизни?
Напряжение в поведении окружающих меня людей, и недосказанность чего-то очень важного были сравнимы только что с грозой летним вечером, которая напряжённо собирается показаться во всей красе, взяв себе в спутники гром и зарницу.
А ведь с утра так всё было чудесно.
«— как увлекательно», — скажите Вы.
«— возможно», — отвечу с надеждой.
Как ручейки с гор, которые тихонько прокладывают свой путь под каменистыми склонами, так и гроза подкрадывается незаметно, её манипуляции давят на сознание, обостряя интуицию.
Я что-то чувствовала в поведении служащих монастыря, росло напряжение, за вежливыми улыбками угадывалась нервозность двух служителей святой церкви. Разум улавливал изменения, пока ещё не явные, но они были очень осязаемы.
Снова появилась женщина, которую я называла «нянюшкой», что-то угнетало её. Я чувствовала тревогу, она окутывала серой действительностью эту бесхитростную, и в принципе очень добрую сеньору. По моим предположениям она вероятно, вырастила меня с младенчества. В душе, я была ей очень признательна за это.
Язык её жестов выдавал сильное волнение. Суетливо пощипывая бровь, и облизывая губы, она пыталась вести себя как обычно, видимо отгоняя беспокойные мысли. Но безуспешно. Очевидно думы её были не веселы. А вечером она принесла отвар из каких-то трав и попросила выпить. Объяснений не было. И только её настороженный взгляд следил за всеми моими действиями ничего не объясняя. С моей стороны это был не страх, нет. Я растерянно и изумлённо шептала в ответ:
— Что-то случилось? Это лекарство? Я больна?
И не посмела отказать. При ней выпила настойку, с улыбкой послушного ребёнка возвращая кружку. Увидев при этом, виновато опущенные глаза, в которых, застыли не выплаканные слёзы. Монахиня явно поступала в данный момент против своей воли.
«— что Они задумали, Мадонна, как надоело быть в чьей-то власти».
После ухода женщины, меня охватил трепет. Моё сердце, оно стучало так громко, что казалось, сейчас сбежится весь монастырь. Стало страшно. Разум пытался обуздать это состояние. Незамедлительно вызвала рвоту и всё что выпила, отправила в ночной горшок, после чего закрыла его крышкой и сдвинула далеко под кровать. Долго не могла отдышаться, вытирая пот с лица. Выпила ещё, как можно больше чистой воды из кувшина, и после вечерней молитвы почувствовала сонливость.
По моим внутренним часам было ещё рано ложиться спать, я примерно поняла, что было в той кружке. Уверенна была, что чувствовала аромат корня пиона и валерианы, их ни с чем не спутаешь. Думаю, наверное, должна была уже беспробудно спать, по плану тех, кто для меня приготовил сей напиток.
Расслабилась, попыталась отключить сознание, выровнять дыхание, и уйти в медитацию. В результате на
