Мужчина смотрел в окно электрички, но почувствовав, что на него пялятся, повернулся и посмотрел прямо на Веру - холодным, источавшим угрозу взглядом. Она поспешила отвести глаза, но успела заметить, как губы незнакомца скривились в нехорошей усмешке. Уставившись на собственные колени, Вера ощутила дыхание холода, словно откуда-то подул отнюдь не летний, ледяной, ветер, а потом всё вокруг померкло, медленно, как свет в кинотеатре за секунды до начала фильма.
- Хватит ныть, там есть игрушки, а еду я тебе принесу! - раздался над ухом грубый, с хрипотцой, голос.
- Пожалуйста... я не хочу туда, я хочу к маме!.. - маленькая девочка замолчала, часто и мелко дыша, в животе плавали снежные змейки, горячая и большая дядькина лапища больно стискивала локоть.
Малышка почти не двигала ногами, но это совсем не замедляло спуск. Она увидела свои гольфы: один совсем сполз, на другом было огромное грязное пятно, потом взгляд переместился на сандалии - они шаркали по лестнице, то подошвой, то мыском и даже верхней частью, когда девочку тащили вниз, вообще не замечая сопротивления.
Внизу оказалось зябко, серо и мрачно: под потолком висела одна слабая лампочка, о которую ударялась бабочка. Красно-бело-коричневый лоскуток снова и снова налетал на стекло, и надо было поймать его и выпустить, как это всегда делала мама, но большой хмурый дядька даже не замедлил шаг. Он рванул девочку дальше по коридору, пока не втолкнул в комнату с кроватью, на которой лежали коричневый игрушечный медведь, кукла с длинными белыми волосами и синий резиновый слон.
Дядька с силой усадил малышку на кровать, сам опустился на корточки, сжал ей плечи и уставился в лицо. Руки его были жутко горячими, а глаза, наоборот, казались льдышками. Губы-нитки - как глубокий разрез на теле - открылись, и оттуда противно пахнуло чем-то солёным, а ещё мокрым хлебом и особенно сильно бутылками с остатками пива, какие порой забывал на полу отец.
- Будешь хорошо себя вести, и... - сказал бутылочник, но тут у него в кармане зажужжал виброзвонок.
Дядька поднял перед её носом указательный палец: "Цыц!", а другой рукой достал мобильник и поднёс к уху, но тут же отнял и посмотрел на экран.
- Чёртов подвал! - бутылочник встал, подняв телефон повыше. Нахмурившись, поводил им из стороны в сторону, потом грязно выругался и, бросив: "Сиди тут! Тихо!", вышел.
Щёлкнул замок, она вскочила и, приложив ухо к двери, услышала, как снова зажужжал вызов.
- Да! Я... погоди, не слышу!.. - буркнул дядька и побежал вверх по лестнице.
Потом он заговорил снова, но тише, и потому слов было уже не разобрать.
Толкнув несколько раз запертую дверь, девочка огляделась: кроме кровати в комнате стоял стул и висела такая же, как в коридоре, голая лампочка под потолком. Стены были покрашены мерзкой жёлто-коричневой краской. Этот ужасный дядька обещал ей показать собачку и обманул! А ещё вырвал из руки телефон и выкинул!..
На глаза навернулись слёзы. Когда дядька вытащил её из машины, сказал, мама скоро приедет, но уже не верилось. Было страшно и давно хотелось пить, а теперь ещё и писать, но туалета не было... Где же мама?.. Девочка опустилась на краешек кровати и, глядя на чужие игрушки, горько расплакалась.
Видение вдруг оборвалось, резко сменившись реальным миром, а точнее, собственными коленями. Вера подняла голову и увидела, что мужчина с холодным взглядом и мерзкой усмешкой идёт по проходу к дверям.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Драный светак плёлся следом и на миг показалось, он притормаживает, вытягиваясь в направлении Вериной мерцающей тени и будто бы даже хочет её коснуться. Это было необычно: в больших скоплениях людей светаки по большей части держались хозяев и почти сливались с телом, чтобы лишний раз друг с другом не пересекаться, а дырявый, наоборот, явно пытался контактировать, в то время как остальные шарахались от него, просто как сумасшедшие, лишь бы оказаться подальше.
Верин светак тоже не сильно жаждал приближаться, но... девочка! Несчастная маленькая девочка заставила встать и, набрав воздуха в грудь, двинуться к дверям, толкнув свою мерцающую тень к незнакомцу. Светак резво рванулся вперёд и будто нырнул прямо в чёрную дыру собрата.
- Твоя мать оказалась идиоткой, поэтому у меня нет другого выхода! - ледяные глаза смотрели абсолютно бесстрастно, но внутри у девочки всё ухнуло вниз, будто с большой высоты спрыгнула. Судорожно толкаясь ногами, она стала отползать к стене, пока спина не упёрлась в холодный твёрдый бетон.
- Я всё сделаю быстро, ты даже не почувствуешь, - он схватил малышку левой рукой, в правой сверкнул нож.
В животе что-то оборвалось, по ноге потекла горячая струйка. Девочка закричала и рванулась вниз, стремясь проскользнуть под дядькиным телом, но он зажал ей рот ладонью, одновременно придавливая к кровати.
Боли она и правда не почувствовала, только страх - неописуемый, запредельный, а за ним - холод и чернота.
Вера открыла глаза - она лежала на полу электрички, а вокруг столпились люди. Над ней склонился какой-то пожилой человек.
- Вы как? - спросил он.
- А? - она села.
- Она очнулась! - сообщил он толпе. - Это был просто обморок.
- Стойте, - Вера вскочила, озираясь. - А где он? Остановка уже была?!
Она ринулась в сторону выхода, но пожилой человек ухватил её за руку.
- Подождите, я врач, я помогу, куда вы?!
- Мужчина! - она вырвала руку. - Шёл на выход! Он - убийца! Его надо задержать!
Вера бросилась сквозь толпу, заставляя людей удивлённо шарахаться в стороны, послышались возгласы: "Убийца?" "Я вызвал скорую!" "Какой мужчина?" "Она сказала - убийца..." "Где?" "Скорая будет ждать на станции!"
Вера тем временем уже добежала до дверей: мужика с холодным взглядом и мерзкой усмешкой нигде не было. Может, прошёл в соседний вагон? Не обращая внимания на возмущённые возгласы пожилого врача и того, кто вызвал "скорую", Вера кинулась туда. "Чокнутая!" "Наркоманка?" "Остановите её!" - неслись вслед крики, пока она мчалась мимо пассажиров, но потом они остались позади и всё стихло, когда закрылись двери тамбура. Через пару вагонов стало ясно, что убийцы маленькой девочки здесь нет, видно, сошёл с электрички, пока Вера лежала без сознания. На всякий случай, уже гораздо спокойнее, она дошла до конца состава, но жуткого мужика, конечно, не обнаружила и только сейчас подумала, что понятия не имеет, как стала бы его задерживать, и что сказала бы в полиции, если бы, с чьей-нибудь помощью, убийцу всё же удалось туда доставить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вздохнув, она опустилась на свободное место. Да уж... Какое импульсивное и идиотское поведение! Вера глянула на свой светак: он зарделся, как красна девица и скорчился. Тьфу! Вера отвернулась и посмотрела в окно: поезд тормозил, въезжая на станцию. Вера вспомнила, как кто-то кричал, что вызвал для неё "скорую" и оглядела перрон: врачи ещё не приехали, но ей всё равно стало стыдно, что она так нагло и невежливо сбежала от пожилого врача и пассажиров, искренне пытавшихся ей помочь...
