Маша долго стояла под прохладным душем, подставив лицо под упругие капли, смывала с себя остатки сна, где, как обычно, присутствовал он, и только он, Арсений, в разных вариациях, ситуациях, ипостасях и образах. Интересные ей иногда снились сны. Там была у нее другая жизнь, недоступная, почти фантастическая. Счастливая, одним словом. А жить-то, просыпаясь, надо этой жизнью, здесь и сейчас...
– Мам, ну сегодня-то пойдем платье покупать? Выпускной через неделю уже! – встретила ее вопросом Варька, сидя за кухонным столом и старательно намазывая тончайший слой масла на маленький кусочек бородинского хлеба. Маша подошла, поцеловала ее в рыжую макушку, села напротив.
– Доброе утро, дочь. Ну что ты мучаешься, возьми нормальный кусок, намажь хорошенько маслом! Ты ж этих малюсеньких кусочков все равно десяток за утро съешь! Только обманываешь себя... Кто тебе сказал, что ты толстая?
– Да твоя подруга драгоценная, тетя Инна Ларионова сказала!
Варька соскочила со стула, изогнулась в причудливой позе, пытаясь изобразить Инну, жеманным голосом произнесла:
– «Варюша, ты знаешь, в твоих веснушках что-то есть... Если б ты не была таким колобком, что-то из тебя и можно было б сотворить...»
Потом быстро села на место, отправила в рот свой миниатюрный бутерброд целиком. Прожевав, громко сказала:
– Все! Больше есть не буду!
– Варенька, так нельзя... Ты совсем не толстая, поверь мне! Просто у тебя кость широкая, как у папы, а жира лишнего ни грамма нет! Ты ж у нас сама по себе – яркая индивидуальность! Таких шикарных темно-рыжих волос ни у одной женщины на свете нет, уж поверь мне! И таких ярко-синих глаз ни у кого нет! А в сочетании с твоими веснушками знаешь как это смотрится? Улет! А если похудеешь, глаза будут голодными, злыми, несчастными... Да тетя Инна тебе просто завидует черной завистью, а ты и повелась, дурочка...
– Ну и ладно, ну и убедила!
Варька быстро намазала маслом большой кусок хлеба, положила сверху сыр, кусок колбасы, ломтик лимона и с упоением впилась зубами в толстый бутерброд, тихо рыча от удовольствия.
– Ты моя умница! – Маша, смеясь, допила кофе, уже на ходу чмокая дочь в веснушчатый носик. – Все, Варюша, меня здесь нет!
– А платье?!
– Позвони мне в конце дня, встретимся в городе!
Июньское утро встретило щебетом птиц, приятной прохладой. Как хорошо, что на работу можно ходить пешком! Целый час неторопливой ходьбы по утреннему городу – что может быть лучше! Да еще прибавить к этому удовольствию радостное предвкушение от того, что сейчас увидит его...
В общем, можно сказать, жизнь состоялась. Все замечательно, Серая Мышь, вперед!
В ее кабинете уже вовсю работал кондиционер, компьютер за Аркашиным столом был включен, и даже текст документа – его вчерашнего задания – был наполовину набран. Молодец мальчик! Поначалу, когда Арсений привел его, Аркашу, ей в помощники, она было возмутилась: сама не сильно загружена, да и не понравился он ей... Это потом выяснилось, что папа его – однокашник Арсения, друг детства, можно сказать. «Ну понимаешь, Мышь, не мог я ему отказать! Сейчас молодым на работу практически не устроиться, юристов знаешь сколько наштамповали! Плюнешь на улице – в юриста попадешь... – объяснял ей свой поступок Арсений. – Он смышленый мальчишка, пусть работает, опыта набирается... Может, когда и пригодится еще!» Аркаша действительно очень ей пригодился – оказался не просто смышленым мальчишкой, а и вполне интересным собеседником, обладающим тонким чувством юмора и забавной доморощенной склонностью к психоанализу.
А кстати, где он? Опять, наверное, около Алены сидит...
Маша прошла в приемную, открыла дверь. Так и есть. Парень сидел напротив секретарши, которая, положив одну красивую ногу на другую, медленно поворачивалась перед ним на крутящемся стуле, опираясь на высоченную шпильку. Белоснежная блузка, юбка почти по самое ничего... Красота! Белокурые волосы тщательно уложены в мудреную какую-то косу, которая, как маятник, раскачивается за спинкой стула в такт ее плавным движениям. «Ничто так не красит женщину, как перекись водорода!» – вспомнила Маша Аркашиного производства шутку в адрес Алены. Пухлые, чуть тронутые блеском губы девушки изогнулись в усмешке, красивые наглые глаза снисходительно прищурены... «Кокетка, мать твою! Моя Варька в сто раз тебя интереснее...» – вежливо улыбаясь, подумала Маша, подходя к Алениному столу.
– Доброе утро, молодые люди! Арсений Львович на месте?
Алена медленно повернулась к ней на своем крутящемся стуле, окинула оценивающим наглым взглядом. И ничего не успела ответить – дверь в кабинет Арсения резко открылась. Маша отпрянула, увидев его бледное злое лицо.
– Зайди! – рявкнул он ей. Тут же резко развернулся, пошел в глубь кабинета. – Почему он у тебя без дела шляется? – накинулся он на Машу, как только она закрыла дверь. – Уволю к чертовой матери! Ты что, без него не справляешься? Молокосос!
– Арсений, но ты же сам его привел... – растерянно залепетала Маша. – Он хороший мальчик и нигде не шляется... А что в приемной сидит – так он же интересный парень, и Алена ему нравится...
Лица его она не видела. Арсений стоял у окна, держа сжатые в кулаки руки в карманах брюк, покачивался с пятки на носок. Молчал. Потом неспешно произнес:
– Ладно, Мышь, иди к себе... Извини...
Маша вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Аркадия в приемной уже не было. Алена сидела в прежней своей позе. Чуть улыбаясь уголками рта, смотрела на Машу. От ее насмешливо-наглого взгляда стало не по себе, захотелось поскорее уйти. «Тоже мне, Шерон Стоун... И почему я всегда теряюсь, когда на меня так смотрят? Сбегаю с поля боя, побросав все знамена...» – с досадой думала Маша, медленно подходя к дверям своего кабинета.
Аркаша сидел за своим столом, близоруко уткнувшись носом в экран монитора, пальцы его проворно бегали по клавиатуре.
– Почему очки не носишь? – проходя мимо, бросила Маша. – Выпендриваешься все? Не видишь же ни фига...
– Что надо, увижу...
Маша прошла к подоконнику, нажала на кнопку чайника, достала из шкафчика банку с растворимым кофе, две большие одинаковые кружки.
– Давай кофейку дернем, Аркаш... Что-то мне плохо от твоей Алены. От нее волны какие-то агрессивные идут. Красивая девка, почему только злобная такая?
– Потому и злобная, что красивая.
Аркаша встал из-за стола, присел в низкое кресло за маленьким журнальным столиком.
– Какая связь? – удивленно уставилась на него Маша, наливая кипяток в кружки с кофе.
– Ну понимаете, Марь Владимировна, если женщине природа дала красоту, она, эта женщина, абсолютно искренне считает, что впридачу ей автоматом полагается абсолютно полный набор всяческих материальных благ. А если этих благ у нее на данном этапе нет, то в этом оказываются виноваты все окружающие, в том числе и вы...
