Глава 5
Взявшись рукой за перила деревянного марша, я задумался.
Я знал, что мое тело осталось в траве под звездами, что оно спит и глубоко дышит. Я знал, что могу проснуться в любую минуту, когда пожелаю. Я знал, что все, что я вижу, есть мое воображение.
Но слова «это только воображение» я давно засунул в мусорное ведро. Убежденный, что все сущее в физическом мире – это воображение, замаскированное под осязаемые вещи, я не собирался пробуждаться из этого места или пренебрегать им.
Оно столь же реально и столь же нереально, как и мой собственный мир, размышлял я. Мне всего лишь нужно знать, где я нахожусь и что это место означает.
Дверь деревянной галереи под надписью Сондерс-Виксен открылась, и в ней показался молодой человек с рулоном прозрачной чертежной кальки. Я знал, что он не видит меня, потому что я из другого времени. Я вижу это место в моем сознании и никаким образом на него не воздействую.
Я присматривался к нему, пока он приближался. Изысканный бежевый костюм в елочку из ткани, похожей на твид, белый воротник сорочки, черный галстук и какое-то приспособление из золотой проволоки, фиксирующее кончики воротника. На рукаве пиджака виднелось нечто похожее на пятно от машинного масла.
Светловолосый, бодрый, весело насвистывая в такт шагам и дыханию, он шел прямо на меня, а я стоял, не двигаясь и стараясь запомнить каждую деталь.
Два карандаша и наливная авторучка в кармане. Для руководителя слишком молод, скорее всего чертежник, а может быть, и инженер.
Он замедлил шаг, подойдя к ступенькам; мне даже показалось, что он видит меня или ощущает мое присутствие.
Интеллектуал, подумал я. Во всяком случае, на воздухе бывает мало. Все указывает на неряшливый, не очень дисциплинированный ум.
Вместо того чтобы пройти сквозь меня, он остановился и взглянул мне прямо в лицо:
– Доброе утро. Извините, пожалуйста.
– Я? – я даже вздрогнул.
– Да. Разрешите пройти?
– О, да, конечно! Конечно же… извините…
– Благодарю вас.
Рулон чертежной бумаги слегка хрустнул, зацепившись торцом за мой свитер.
Через минуту, когда я еще не пришел в себя от удивления, позади меня послышался щелчок и треск двигателя мопеда, а когда я обернулся, молодой человек натягивал защитные очки. Никакого шлема, просто старомодные очки.
Двигатель работал вхолостую, неравномерно выпуская клубы синего дыма.
Он посмотрел в мою сторону без всякого выражения, больше прислушиваясь к мотору, чем обращая внимание на меня, затем кивнул мне, включил газ и понесся по тропинке к большой дороге. Шум быстро затих, поглощенный кустарником, и тишина воцарилась снова.
Сондерс-Виксен.
Никогда не слышал я об этой авиационной компании, но вот она налицо.
Я поднялся по ступенькам, вслушиваясь в звуки шагов: башмаки по дереву, и никакое я не привидение. И нет во мне ничего невидимого.
За дверью я увидел приемную, низкий письменный стол из темного дерева и секретаршу возле дубового картотечного шкафа; она обернулась ко мне.
– Доброе утро, сэр, – сказала она. – Добро пожаловать в Сондерс-Виксен.
Она была одета почти так же как и женщина из моей психической почтовой службы. Длинная черная юбка, белая блузка с множеством пуговиц и аккуратных складок, небольшая коралловая камея у самой шеи. Русые волосы стянуты в плотный пучок на затылке.
– Доброе утро, – улыбнулся я. – Вы меня ожидали? Вы знаете, кто я?
– Сейчас вспомню, – заговорила она, принимая важный вид. – Вы авиаконструктор? Вы долго искали нас? Теперь, наконец, нашли? Вы хотите посетить наш завод?
– Я здесь не первый? – рассмеялся я.
Она нажала кнопку:
– Мистер Дерек Готорн, к вам посетитель. У главного стола.
Она снова обернулась ко мне:
– Конечно же, не первый, сэр. Нас трудно найти. Но не невозможно.
Снаружи донесся приглушенный рев двигателя, запущенного на полный газ, затем внезапная остановка и снова пуск на полном газе. Я знал, так работает ротационная машина. Это запускают Авро. Что же, это… 1918 год?
Дверь с противоположной стороны открылась, и вошел молодой человек. Темные волосы, широкое, открытое лицо человека, которому нечего утаивать. На нем был твидовый костюм, белый шелковый шарф и летная кожаная куртка. Он увидел, что я прислушиваюсь к звуку.
– Это Мортон запускают. Старая машина. Или идет в полную мощность, или сразу глохнет.
Его рукопожатие было теплым. Много лет на сборке, подумал я.
– Ричард Бах.
– Дерек Готорн, компания Сондерс-Виксен Лимитед, к вашим услугам. Вы уже бывали у нас раньше?
Он взглянул на секретаршу. Та молча отрицательно покачала головой.
– Вы в 1923, параллельном, конечно.
Он знал, что я не понимаю его слов, и видел мой вопрос.
– Не ваше прошлое, а идущее рядом с вами. Это звучит невразумительно, но на самом деле все просто.
Дерек Ноторн снял с вешалки у двери кожаную куртку и протянул мне:
– Воображаю, как вам этого не хватает. Здесь все-таки холодновато.
В воображении, подумал я, может происходить все, что угодно. Но это был первый случай, когда мое воображение воображало меня.
Я взял куртку и увидел на подкладке ниже воротника нашивку с золотыми буквами: ЭТА КУРТКА НАДЕВАЕТСЯ С БЛАГОДАРНОСТЬЮ ДОРОГОМУ ЖИВОТНОМУ, КОТОРОЕ ОТДАЛО СВОЮ ЗЕМНУЮ ЖИЗНЬ, ЧТОБЫ ЗАЩИТИТЬ ЛЕТЧИКА ОТ ВЕТРА И ХОЛОДА.
Я взглянул на него. Он кивнул мне с серьезным видом.
Без улыбки, мысленно благодаря неизвестную корову, я надел куртку.
Готорн распахнул дверь в коридор, ведущий от приемной к ангару. Коридор был обит темным деревом и увешан картинами на авиационные темы.
– Бьюсь об заклад, вы хотите посмотреть наши машины.
– Конечно, хочу. Но есть один вопрос…
– Разумеется. С первого взгляда мы можем показаться немного таинственными. Но ничего таинственного на самом деле нет.
Двигаясь по коридору, мы миновали много дверей – отдел продажи, бухгалтерию, отдел двигателей и систем, проектирование самолетных корпусов, ОПСВ. А когда мы проходили мимо последней двери, она открылась, и я увидел то самое лицо, которое наблюдал из другого времени – в волосах карандаш, обращенные к нам изумленные черные, как ночь, глаза…
– Ох! – сказала она.
В то же мгновение мир исчез.
Глава 6
Я проснулся резко и болезненно, словно упал с крыши. Я лежал в траве на лугу; над крыльями Каба мерцали звезды. Ночной холод пронизывал до костей.
Я даже застонал от разочарования.
Затем я схватил фонарик и дневник, отогнал от себя холод и поспешно описал все, что видел и слышал: утро в Англии, ангары Сондерс-Виксен Эйркрафт Компани, стоянку для машин, столик в приемной, секретаршу, Дерека Готорна, каждую мелочь. И то лицо, от которого тот мир разлетелся вдребезги.
Дрожа, я вылез из спального мешка, снял чехол с двигателя Каба и закутался в него.
Память еще хранила очарование того времени, того лица, и я торопился вернуться в мой воображаемый мир.
Я постепенно согревался под тяжелым чехлом, но ничего не находил в собственном сознании, кроме вопросов.
Что это за Сондерс-Виксен?
Зачем он существует?
Что он должен сказать мне?
Кто эта женщина?
Как мне снова вернуться туда?
Вопросы, вопросы до самого утра. И ни одного ответа.
Глава 7
Он сказал это как нечто само собой разумеющееся, и я решил принять это как нечто само собой разумеющееся. Существует пространство, движущееся параллельно нашему, и там сейчас что-то вроде нашего 1923 года.
В том пространстве есть ангары и конторы, мотоциклы и автомобили, там есть люди, которые зарабатывают себе на жизнь, занимаясь самолетами: они их проектируют, строят, запускают, продают, обслуживают. Там, несомненно, есть фермы и села, есть и города, но надежно вообразить себе я мог только предприятия Сондерс-Виксен Эйркрафт Компани Лтд. и работающих там людей.
Были и странные различия. Это не был наш 1923 год. Женская мода, к примеру, больше напоминала наши 1890-е, чем 1920-е годы. Зато их осведомленность и спокойное удовлетворение относительно того факта, что они живут в мире, параллельном нашему, значительно опережали мои представления на этот счет.
Я перестал писать. Каб снова стоял в ангаре, дождь барабанил по крыше, а я часами созерцал огонь в моем камине, устроившись поудобнее на диване.
Я был уверен, что никаких компьютеров там быть не может. Но на рифленом стекле двери, за которой находилась она, я сам увидел надпись черными буквами: «ОПСВ». Головоломка.
Нам пора прекратить встречаться именно так. Я улыбнулся; мои глаза каждый раз пугали ее раньше, чем она успевала понять, что я ее вижу.
«Нас трудно найти. Но не невозможно». Эта фраза не выходила у меня из головы.
Там бывают и другие. И нас, этих гостей, так много, что они называют нас клиентами и нисколько нам не удивляются и не пугаются нашего появления в служебных помещениях.
