Командир уперся взглядом в стоящую напротив – руки в бока, брови нахмурены – Машку. Светлые, почти прозрачные глаза смотрели не мигая. От крыльев носа к уголкам рта пролегли жесткие складки, бородка топорщилась – шерстью на собачьем загривке. Когда Палыч бывает зол и разносит сотрудников в пух и прах, глаза его становятся двумя ледышками, а сам он напоминает великана и истребителя чудовищ Тора. И кресло Палыч не просиживает: дыхательный аппарат за спину, маску на лицо, ствол в руки – и вперед, в самое пекло. Ведет за собой отделение. Это если без меня, со мной – иначе. Но когда я заканчиваю, товарищи продолжают, и командир первым ныряет в огненную круговерть. На поясе – пожарный топорик, карабин; из ствола брызжет тугая струя воды. Сзади толстыми змеями пульсируют под давлением напорные рукава. Чем не громовержец со своим боевым молотом?
Жена невольно отступила, но, пересилив себя и, видимо, специально накручивая, взвизгнула:
– Никуда он не пойдет! Два дня лежать надо. Олежка, да скажи им! Или я врача позову? Он объяснит, втолкует этим…
– Позови.
Сосредоточенно кивнув, Машка выбежала из палаты. Палыч сник.
– Ты че! – Андрей подвинул начальника. – Нам на точке нужно быть, вся газовка давно там, а мы – к тебе! Время теряем. А ты! Да я тебе щас!..
– Молчи, он лучше знает. – Палыч поймал вспылившего молодца за локоть. – Пойдем, огонь ждать не станет.
Обернулся на полпути:
– Поправляйся, – бросил хмуро.
Я чуть зубами не заскрипел: третий – повышенный! – номер вызова, газодымозащитники на месте, операция по тушению уже началась, а мое звено – мое, Палыч формальный руководитель, – делает крюк и едет в больницу, рискуя тем, что за опоздание им здорово намылят шею. Да и служебное расследование… Но командир прав – без меня "спец" превращается в обычное отделение. Ни выучки у меня, как у Палыча, ни богатого опыта, даже образование заочное, и синий диплом института противопожарной службы получен год назад. Я не профи, но отделение сформировано под меня. Когда я работаю – все они на подхвате. И дело тут не в квалификации.
– Ребята, подождите, – я сел, осторожно выдернул иглу из вены. – Одежда за дверью, бросьте кто-нибудь.
– Вот это правильно! – обрадовался Андрей. – Боёвка твоя в машине. Собирайся.
Петр сгреб с вешалки джинсы и рубашку, свитер – кинул на кровать.
Преодолев слабость и ругая непослушные пуговицы, я оделся. Стоило начать двигаться, как закружилась голова.
– Молодец! – Андрей хлопнул меня по плечу. Я пошатнулся и схватился за спинку кровати, перед глазами поплыли сверкающие точки; в ушах звенело.
– Эй, полегче, – начальник оттер самого молодого из команды в сторону. – Видишь, чумной.
За дверью застучали каблучки, и в палату, таща за собой встрепанного, с очками набекрень, доктора, вбежала Машка.
– Олежка! – закричала, мгновенно сообразив, что к чему.
– Вы что? Что вы?! – Врач, поправляя очки, пробивался ко мне между вставшими в проходе Палычем и Андреем. – Олег, вам нельзя! Курс реабилитации не закончен, ваше якобы улучшение – обманчиво. Лечение следует довести до конца! Непременно.
– Знаю, – оборвал его. – Вколите что-нибудь ядреное, а вечером я вернусь, обещаю. Ну, или принесут, – пошутил через силу. – И проваляюсь хоть неделю.
– Не смейте! – завизжала Машка, кидаясь на дежурного врача, но Палыч легонько придержал ее за плечи. Жена билась в руках начальника, как синичка у кошки в лапах. – Не пущу! Не пущу! – кричала, заливаясь слезами.
Евгений Иванович с сомнением глядел на меня, мялся, теребил ворот халата.
– Что, бумагу подписать? Под свою ответственность и так далее? Давайте.
– Олег, вы не понимаете. Нужно строго соблюдать режим, иначе…
– Слушай, дядя! – грубо перебил Андрей. – На Ленинском высотка горит! Там народу – тьма!
Доктор побледнел.
– На Ленинском? Какой дом?!
– Коли ему чего надо. Быстро! – Петр развернул врача и толкнул в коридор. – Бегом!
5. Дети
– Вылазь! Да вылезай же! – звал охрипший от дыма Игорь. Брат под столом плакал и мотал головой, забившись к самой батарее.
– Глупый, нужно спрятаться! Я читал! Нос и рот тряпками обмотать. Ну! Иди сюда! – Игорь махал перед носом карапуза полотенцем, но Лешка только размазывал слезы, часто-часто моргая.
Игорь опустил руки: вытащить брата силком не получится, известно по опыту – уцепится за ножки, да еще брыкаться начнет. Мама и то не всегда могла оторвать Лешку!
– Я маме пожалуюсь! – в отчаянии заорал Игорь. – Она тебя заругает! Понял? И отшлепает. Потому что я старший, и меня надо слушаться.
– Не, не! – Лешка заревел в голос и подполз к брату. – Я буду…
– Так-то, – сказал Игорь, накручивая ему на лицо мокрое полотенце. Получилось неважно – криво-косо, концы болтаются, того и гляди сползет. Зато Лешка успокоился, даже обрадовался чему-то. Уставился на брата, как бы спрашивая: "А дальше?" На светлых ресницах повисли слезинки.
Отведя братишку в ванную и усадив под раковину, Игорь вернулся за покрывалом. В комнате почти ничего не было видно от дыма; мальчишка на ощупь сдернул покрывало с кровати и побежал в ванную. Заперев дверь, сел на корточки и принялся запихивать ткань под низ, затыкая щель. А после – облил водой.
– Ну вот, – Игорь нырнул под раковину, обнял Лешку, притягивая к себе. – Теперь будем ждать маму.
6. Олег
У крыльца, игнорируя правила, ждала "Газель" – автомобиль быстрого реагирования, маневренный, с форсированным движком, самое то для нашей группы. Палыч, видать, нутром чуял – соглашусь, иначе б отправились на машине ГДЗС1. Пока я "в лёжке", отделение выполняет уставные обязанности.
Палыч и Андрей запрыгнули в салон, где сидел Генка; мне помог забраться Петр. Я втиснулся между Палычем и Генкой, одно место напротив пустовало. Костя, водитель и по совместительству медик, включил мигалку и, ударив по газам, выехал со двора. За территорией больницы добавил сирену.
Сердце тяжело ухало, подскакивая литым, резиновым мячиком; колени дрожали. Спокойнее, Олег, нервничать будешь завтра, в койке. Соберись.
Ребята по очереди надевали боёвку. Разумеется, боевую одежду полагается надевать в части, но… запах гари – то еще удовольствие. От него не избавиться: стирай не стирай – пропитывает насквозь.
– А Шурик где?
Андрей с Петром развалились на сидении, насколько позволяло пространство. Обычно они теснились там втроем.
– Да где-то, – зло бормотнул Палыч. – Не о том думаешь. На такую зарплату и я бы ушел!
– Что, правда? – На веснушчатом круглом лице Андрея проступило удивление.
– А вот хрен! – начальник сунул под нос Андрею кулак.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
