Эдуард замер. Застыла и королева. Лишь звонко лаял Вайки.
«Пресвятая Богоматерь! Они решили, что это был Глостер!»
Но Анна уже не владела собой.
– Ненавижу вас! – закричала она и взмахнула головней так, что на ковер посыпались искры.
Эдуард отступил, а следом за ним и королева. Тогда Анна, воспользовавшись моментом, швырнула наугад головню и, распахнув дверь, со всех ног кинулась прочь. Морозный воздух опалил ей плечи и щеки. Она бежала, что было сил, и остановилась лишь в своей комнате, задвинув за собой засов.
Благодарение Богу, ее не преследовали. Но она уже знала, что сделает дальше. Накинув на плечи меховой плащ с капюшоном и прихватив кошель с деньгами, она бесшумно выскользнула за дверь. Надо спешить, пока они не опомнились. Да и почему бы им предполагать, что она решила уехать, а не рыдает у себя в комнате? Нет, она слишком долго была покорной. Ланкастеры еще не знают настоящей Анны Невиль!
Небо было огненно-красным. Ворота еще не запирали на ночь. Анна спешила. Испуганный выражением ее лица, конюх послушно оседлал ей белого иноходца. И только сейчас она заметила, что под ногами вертится Вайки. Она вспрыгнула в седло и приказала подать ей шпица.
Затем она расспросила у конюха дорогу на Бурж. Пусть все думают, что она отправилась туда. Ей надо выиграть поначалу хоть немного времени, хотя за ее иноходцем не так-то просто угнаться.
Копыта коня звонко зацокали по плитам двора, а затем прогремели по настилу моста. Дальше дорога шла под уклон, вдоль Луары, казавшейся от заката кроваво-красной. В какой-то миг она различила далеко позади голос Эдуарда:
– Анна! Анна!
Пришпорив лошадь, она рванулась вперед, и свист ветра заглушил этот крик.
Она скакала с рассвета до позднего вечера, останавливаясь в маленьких постоялых дворах при дороге. Ехать ночью она опасалась, но днем неслась, нигде не замедляя хода. Из боязни погони Анна часто принималась петлять по дорогам, но день сменялся днем, и страх исчез. За спиной словно крылья выросли.
«Я еду домой. И там, только там я встречу его…» В Кале господин Венлок, наместник ее отца, даже рот разинул от изумления, когда она ворвалась к нему, измученная, растрепанная, со шпицем на руках. – Милосердный Боже! Ваше высочество… Над проливом сыпал мелкий дождь, но Анна улыбалась и подставляла лицо бризу. Она возвращалась домой, в Англию. Там отец… И Филип…
2.
– Королю плохо! Он без сознания! Лекаря! Скорее зовите лекаря!
Большое сильное тело короля Эдуарда IV грузно сползло с кресла и рухнуло у резных львов подножки. Оброненный пергамент выпал из ослабевших рук и, шурша, откатился прочь.
Придворные завопили, заголосили, заметались. Король Эдуард был воином, молодым сильным мужчиной, который если порой и жаловался на боли в боку или изжогу, но мог выпить не одну пинту эля, ловко владел мечом и даже устраивал, как в старину, бои на палках, где неизменно оказывался победителем. Его прозвали «шесть фунтов мужской красоты», и никто не мог припомнить, чтобы этот молодец когда-нибудь страдал обмороками.
На верхней галерее залы показалась королева Элизабет. Она спешно спускалась, чуть придерживая левой рукой живот – ее величество была на пятом месяце беременности, но не утратила легкости движений и почти девичьей живости.
– Эдуард!.. – озабоченно зашептала королева и опустилась на колени возле супруга. Золотистая прядь выбилась из-под головной повязки, большие фиалковые глаза тревожно блестели.
Эдуард лежал без движения. Машинально королева подняла выпавший из царственной руки супруга свиток и сжала его в своей руке.
Вокруг засуетились придворные:
– Королева, вам не следует волноваться… Может… Лучше вам уйти.
– Глупости! – твердо оборвала всхлипывания и причитания Элизабет.
Ее голос звучал ровно. Самообладание не покинуло королеву. Она стала отдавать четкие твердые распоряжения. Короля подняли, отнесли в один из боковых покоев, уложили на покрытую шкурой лежанку. Он по-прежнему не приходил в себя.
«Такого с ним еще не бывало», – с тревогой думала Элизабет, вглядываясь в пепельнобледное красивое лицо супруга.
Элизабет вышла за него замуж несколько лет назад, скорее поддавшись на уговоры. Тогда она не любила Эдуарда. Но что оставалось делать ей, вдове, оставшейся без помощи, денег, да еще с двумя малолетними детьми на руках?.. Эдуард любил ее настолько, что предложил не только свое сердце, но и трон. В безумии охватившей его страсти он давал ей, уэльской мелкопоместной дворянке, возможность подняться на столь немыслимую высоту… Она согласилась, она не могла не согласиться.
Потом нежность и ласка короля пробудили в ней ответные чувства. Она научилась любить супруга спокойно и ровно. Это принесло свои преимущества: ее не беспокоили женщины, которыми порой увлекался ее муж.
Элизабет родила ему дочь, которую по воле короля нарекли тоже Элизабет, и теперь была в тягости второй раз. Ее двое детей от первого брака, двое сыновей, жили осторонь – по воле царственного супруга их отдалили от двора. Элизабет невыносимо страдала от разлуки со своими мальчиками. Она носила в себе и другую страшную тайну – ее второй сын, ее любимец, малыш Ричи, был рожден не от мужа – он был сыном Филипа Майсгрейва, рыцаря с англо-шотландской границы, которого Элизабет любила еще девочкой, а потом, будучи уже замужем, встретив его вновь, страстно и нежно отдалась ему.
Именно имя Филипа Майсгрейва она обнаружила в свитке, который машинально подняла с пола и бегло проглядела, пока лекарь приводил в чувство ее венценосного супруга. Да, теперь она поняла, что именно этот свиток стал причиной обморока короля.
Письмо было из Франции, и в нем осведомитель Эдуарда сообщал, что сэр Филип Майсгрейв появился в Париже при дворе Людовика XI. Далее в письме подробно описывалось, что Майсгрейва видят в обществе злейшего врага Эдуарда – графа Уорвика. Там же находится дочь Уорвика – Анна Невиль.
На этих строках королева остановилась, и легкая тень пробежала по ее лицу. Эта девица волею своего отца еще ребенком была помолвлена с королем Эдуардом, а после расторжения помолвки жила в Киркхеймском аббатстве, откуда сбежала, переодевшись в мужское платье.
Элизабет помнила, как год назад эту Анну ловили по всей Англии, и король был тогда не на шутку встревожен. Значит, ей все-таки удалось добраться до отца. Поговаривали, правда, что именно Филип Майсгрейв помог ей выбраться из Англии. Он выполнял тайное поручение короля Эдуарда – вез письмо графу Уорвику и, видимо, прихватил Анну Невиль с собой… Но почему же сообщение об этой девице так взволновало Эдуарда, что он даже лишился чувств?
