– Ты в Крэннок-Касле, а я герцог Брикин.
– Скорее уж герцог Грубиян, – прошептала Беатрис, но мальчишка ее услышал.
– Я пошлю за тобой стражу. Или Девлена. Девлен, приведите ее ко мне. Задержите ее!
– Кузен, вы оскорбили мисс Синклер. – Голос Девлена звучал на удивление бесстрастно. – Сомневаюсь, что этой юной леди подошла бы роль посудомойки.
– Так где же мне ее устроить, если не на кухне?
– Там, где ее образованность могла бы принести пользу.
– А почему вы решили, что она образованна?
Беатрис замедлила шаг, прислушиваясь к разговору. В глубине души она не хотела покидать Крэннок-Касл! За стенами замка ей не на что было надеяться.
В желудке у нее больше не урчало от голода. Осталась лишь режущая боль да время от времени острые приступы тошноты. Вот и сейчас пустой желудок, будто желая отомстить за пренебрежение, заставил девушку согнуться от боли и припасть к почерневшей от времени кирпичной стене. Цепляясь за стену, Беатрис принялась медленно взбираться по лестнице.
Мальчик с Девленом все еще говорили о ней. До девушки доносились обрывки их разговора, но сейчас она могла думать только о том, как бы не упасть. Головокружение усиливалось, и Беатрис пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы устоять на ногах.
«Нет, я не упаду в обморок. Только не здесь, не на глазах у этих людей».
– Вы хорошо себя чувствуете, мисс Синклер?
– Да, спасибо.
Но Беатрис сказала неправду. Стены вокруг нее шатались, пол вставал на дыбы. Коридор заволокло мутной пеленой.
Внезапно рядом оказался Девлен и положил ей руку на плечо. Беатрис резко рванулась в сторону и потеряла равновесие.
Каменный пол закачался где-то далеко внизу и начал стремительно приближаться. Беатрис вытянула вперед руки, пытаясь предотвратить падение. Сквозь нарастающий гул до нее донесся чей-то взволнованный голос. Мужской голос позвал на помощь.
«Как странно. Очень странно…»
И прежде чем погрузиться в беспамятство, Беатрис успела ощутить блаженное чувство покоя.
Девлен Гордон растерялся, глядя на неподвижную фигуру молодой женщины, лежавшую у его ног. Подумать только, ведь он сам привел ее в КрэнноктКасл.
– Проклятие!
Он вздохнул, наклонился над девушкой и неумело попытался привести ее в чувство. Это оказалось намного труднее, чем он ожидал. Сначала Гордон слегка похлопал ее по щекам кончиками пальцев, но девушка по-прежнему оставалась недвижимой. Приглядевшись, Девлен заметил, что она дышит, и испытал заметное облегчение. Меньше всего ему нужны были лишние сложности.
– Сделайте же что-нибудь, Девлен!
– Прекратите командовать мной, кузен. Сдается мне, давно пора, чтобы кто-то поучил вас хорошим манерам.
Роберт оставил это замечание без ответа, поступив довольно мудро, поскольку взбешенный Девлен был готов перекинуть своего юного кузена через колено и как следует отшлепать.
Девлен нагнулся и поднял мисс Синклер на руки, отметив про себя, что она оказалась намного легче, чем он ожидал. Эта девушка не переставала его удивлять с того самого мгновения, как ступила на подножку его кареты. Малышка держалась напыщенно, едва не лопаясь от показной стыдливости и жеманства. Но ее губы, казалось, просто созданы для поцелуев. Девлен никогда еще не видел таких черных волос. В карете он едва удержался, чтобы не приказать девушке сидеть смирно, ведь ему так хотелось разглядеть цвет ее глаз, голубых, словно осколки небесной лазури! И откуда взялась эта крошечная родинка на виске у самого глаза? Она слишком похожа на мушку, которыми пользуются парижские кокетки.
Несмотря на ветхое поношенное платье, или как раз благодаря ему, Девлен мог рассмотреть грациозные изгибы тела: скрытую за тугим корсажем полную грудь, узкую талию, длинные ноги великолепной формы.
Пожалуй, ей бы следовало носить более плотную нижнюю юбку, если она желает скрыть свою фигуру от посторонних глаз.
А если она вовсе и не собиралась ничего скрывать? Вдруг рассказанная ею история насчет поисков работы – хитрая уловка, рассчитанная на то, чтобы пройтись перед его отцом, виляя соблазнительными стройными бедрами?
И все же ей бы следовало весить больше. Ведь мисс Синклер не назовешь коротышкой. Ее макушка доставала Девлену до плеча, а он отличался довольно высоким ростом.
Девлен сгорал от любопытства. Эта особенность его характера грозила обернуться серьезным недостатком, едва ли не пороком, тем более что Девлен вовсе не собирался от нее избавляться.
Может, девушка больна? Нет ли у нее лихорадки? Неужели он, сам того не ведая, принес болезнь в Крэннок?
Направляясь из старого крыла замка в новое, Девлен поймал себя на мысли, что молодая женщина у него на руках – существо в высшей степени загадочное. Ее появление в замке вызывает массу вопросов. Хорошо, если удастся получить ответ хотя бы на часть из них.
– Девлен!
Он не обернулся и не ответил Роберту.
Старое крыло состояло из множества длинных коридоров, лишь кое-где освещенных тусклым пламенем свечей. При виде этих мрачных переходов, погруженных во тьму, никто не обвинил бы отца Девлена, распоряжавшегося на правах опекуна наследством Роберта, в расточительстве и стремлении к роскоши.
В этой части замка не было лестниц. Девлен шагал по наклонному коридору, плавно уходящему вверх, и стены постепенно раздвигались, открывая все большее пространство.
Обычно посетители Крэннока пользовались северным входом, обращенным к морю и окруженным волнистой грядой холмов. Но Девлен воспользовался подъездом, предназначенным для членов семьи, и теперь ему пришлось за это расплачиваться. Он шел по извилистым коридорам, неся на руках девушку, словно чудовище, похитившее красавицу, чтобы уволочь ее в свое логово.
Глава 3
Беатрис проснулась и с удивлением обнаружила, что лежит в чужой постели. Ее пальцы осторожно скользнули по покрывалу, укрывавшему ее до самой шеи. Шелк. Нежный и гладкий, цвета слоновой кости. Как и пышный полог у нее над головой. Деревянные столбики кровати покрывала изящная резьба в виде переплетающихся листьев и гроздьев винограда. Матрас, набитый перьями, казался необыкновенно мягким, а подушки нежно благоухали цветами лаванды. Никогда прежде Беатрис не приходилось спать в такой роскошной постели.
«Господи, неужели я раздета?»
Похоже, не совсем раздета. Беатрис испуганно ощупала себя руками, пытаясь определить, что на ней надето. Уж явно не ее старенькая рубашка. Корсаж изящной ночной сорочки украшала богатая вышивка, а манжеты были оторочены кружевом.
Беатрис разгладила руками чудесные тонкие простыни и закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти события, благодаря которым она оказалась в чужой постели в незнакомом доме.
