- Ну, что, Нахал, ты будешь хорошим мальчиком?
Он заскулил. Понял. И мне тяжело стало. Андрей дал нам так вот постоять, а потом нацепил на пса поводок и, говоря ему какие-то нежно-заботливые слова, вывел из квартиры.
Жалко. Я с ним уже года три, наверное. Но там ему должно быть лучше.
Барбос уселся у дверей. Все же странно, насколько животные понимающие. Вот бы мама такая была.
Глава 4 Первые шаги
Когда Андрей с Нахалом вышли, я сел в свое кресло и словно провалился в прострацию. Возможно, в такие моменты и понимаешь многие вещи. Я живу как живется, не задумываясь о том, что будет завтра. Рядом со мной живет кто-то. Я им не мешаю и хочу взамен лишь понимания. Пусть многих это бесит во мне – их право. Я такой, какой я есть и не намерен меняться, ломать себя. Те, кого я подобрал, они нуждались в помощи. Не скажу, что мне было жалко их, наверное, не жалко, просто на подсознательном, рефлекторном уровне, я знал, что им нужен. И я помогал. Лечил, выхаживал, возвращал к нормальной жизни. Только когда они переставали нуждаться во мне физически, они уже нуждались во мне душевно. Грубо и жестоко с моей стороны приручить живое существо и оставить. Потому что на том же подсознательном уровне ко мне приходит понимание: я не тот, кто ему нужен. Но это ничего не меняло. Мои коты и собаки все равно оставались со мной, ждали меня, любили, только я не любил их. Только заботился, как-то поддерживая их физическую оболочку.
У меня нет души, потому что я ее не видел. Это как с НЛО. Поверю только тогда, когда узрею своими глазами и то, будучи в трезвом виде.
Не знаю сколько так сидел. Из состояния «словно-провалился-в-прострацию» меня вынул вошедший в комнату Андрей. В руках его были две банки пива.
-Не грустите, ему будет хорошо там, правда. Они позаботятся о Нахале,— он протянул мне банку и сел напротив, раскупоривая свою.— Ему уже место определили, имя дали. Он теперь Барсик. Там девочка — Лена, ей 7 лет, она с папой поскандалила из-за того кто завтра поведет его гулять…
Андрей все еще продолжал мне что-то рассказывать, а я пребывал в странном, отчужденном состоянии.
-… я люблю тебя.
-А? Ты о чем? – эти слова вырвали меня окончательно из тяжелых дум.
-Да так,— улыбнулся Андрей, но все же как-то смущенно.— Ты просто совсем ушел в себя. Вот я и проверял, двери еще открыты или и их закрыл.
-Какие двери,— сижу, втыкаю на него. Подношу банку с пивом, а она уже пустая.
-Простые. Поговорка есть такая: «Уходя в себя, не забывайте оставить дверь открытой». Вот и проверял. У нас в детдоме часто так подкалывали особо мечтательных.
Не смотря на то, что Андрей значительно осмелел, перешел на «ты», делал уверенные попытки смотреть выше пола, но все равно сейчас он покраснел.
-Что, Дрюня, и над тобой прикалывались? Ну как, велся?
Парень вздрогнул. Нервно отпил пива.
-Не называйте меня так, пожалуйста,— встал и пошел на кухню.
Да, вот такой я сукин сын. Не обращаю внимания на то, что говорю. Мне от девушек часто были выговоры, а порой и с занесением в голову и другие части тела, за мои вот такие подколы. Только, видно, горбатого могила не исправит.
На кухне что-то зашарудело и вся лохматая свора кинулась туда. Сволочи они все. Я их тут выхаживал, поил, кормил… а они вот так от меня и к другому. Наверное, Андрей прав. Мне надо жить одному.
-Макс!— позвал с кухни новый ее повелитель.
Нехотя встал. Ужин — дело святое. А самое важное, что сегодня он был просто сказочный. Вот и где он этому научился?
В очередной раз пожалел, что Андрей – парень.
За обедом разговорились о новом законе о налогообложении. Хотя, разговорились, это мягко сказано. Я сидел и высказывал, как меня это достало, особенно то, что теперь начнется котовасия с договорами, а может и снизится процент моей прибыли и все такое.
Вечером смотрели фильм. Василий взгромоздился, как селедка, на мою холку и начал громко урчать. А у меня из головы не шли слова Андрея. Может я тоже впечатлительный мечтатель, потому что меня он так просто поймал этими словами о любви.
Не помню о чем фильм, он в самый неподходящий момент я выродил:
-Больше не возвращай меня такими фразами, договорились?
-Какими?
Вот засранец, а ведь по виду понял о чем я, только сидит строит из себя святую невинность.
-Которыми ты меня вернул перед ужином,— я замялся, как-то не по себе стало, когда подумал вслух воспроизвести это.— Ну… о этом… люблю там и все такое. А то Жанна неправильно поймет.
-А эта тут причем?— он вспыхнул. Неужели ему Жанна понравилась? А если и понравилась, мне-то что? С ее такими выходками.
А потом подумал, что все же мне неприятно от того, как все обернулось. Встал, прихватил телефон, так и не ответив Андрею, пошел на балкон. До безумия хотелось курить. Только лень родилась, наверное, раньше меня. Потому как идти вечером за сигаретами было откровенно впадлу.
Набрал номер Жанны. Гудки. Уже хорошо.
-Ну?
-Жан… ты все не так поняла. Ему негде было жить…
-Ты вообще ненормальный или прикидываешься? Мало того, что псарню развел в квартире, что дышать невозможно, так еще и БОМЖей подбираешь. Тебя не задолбало это?
-Ну…
-Баранки гну!
Ого. Вот таких оборотов речи от Жанны я еще не слышал. Растет. Взрослеет.
-Что ты от меня хочешь?
-Макс, скажи честно, только абсолютно честно. Макс, ты меня любишь?
Сказала в лоб. Я ей уже сотню тысяч раз говорил, что люблю. Ей мало, мало! Сколько раз еще сказать:
-Люблю…
-Да нифига собачьего! Ты и кошаков своих любишь, а они потом с голоду кактусы едят, потому что ты забыл их покормить. Хотя нет, в твоей квартире даже кактусы не живут. Макс, ты никого не любишь и не любил. И себя ты не любишь.
-Но, Жанна, я же их спас,— попытался хоть как-то оправдаться.
-Достал. Это твои вечные отговорки. Оставь меня в покое,— коротко, словно отрезала.
-О как, а когда надо было эррозию лечить, так сразу прибежала,— мля… ну кто меня снова за язык тянул. На том конце что-то затрещало, и связь прервалась.
Перезванивать я не стал. Вернулся в комнату, достал из кармана висящих на вешалке брюк крупную купюру и протянул ее Андрею.
-Сгоняй за пивом… и сигаретами.
-Максим, наверное, это не стоит делать.
