На четвертый день они лежали обнявшись на берегу озера, целовались, улыбались друг другу, смотрели друг другу в глаза. Он легонько прикасался к ее маленьким грудям, а она чувствовала, что краснеет от смущения, однако глаза не отводила и не протестовала. Ей было приятно его прикосновение, и рука его, казалось, находилась там, где ей и должно было находиться. Потом он положил руку на ее талию. Сквозь ткань платья она чувствовала ее тепло. — Роберт, — прошептала она, — я люблю тебя. Ей нравилось, что у него сначала улыбаются глаза, потом губы.
— А ты меня любишь? — спросила она. — Скажи, что любишь.
— Я люблю тебя, — кивнул он.
— Я выйду за тебя замуж, — сказала она. — Конечно, папа будет против, но если он не даст согласия, я убегу с тобой.
Он снова улыбнулся.
— Ты фантазерка, Жанна. Твои желания неосуществимы. Не будем портить оставшиеся несколько дней мечтами о несбыточном. Лучше насладимся тем, что есть.
— Но все возможно, — сказала она, теснее прижимаясь к нему. — Не сейчас, конечно, потому что я слишком молода. Но когда мне исполнится семнадцать или восемнадцать лет и если я к тому времени не передумаю, папа увидит, что я не могу быть счастлива ни с кем, кроме тебя, и даст свое согласие. А если он не согласится, я стану солдатом и поеду на войну вместе с моим рыцарем.
— Ах, Жанна, Жанна, — сказал он, целуя ее в губы и глаза.
— Скажи, что женишься на мне, — потребовала она. — Скажи, что ты хочешь жениться на мне, Роберт!
— Я буду любить тебя всю жизнь и даже после смерти, — подтвердил он. — Ты навсегда останешься моей единственной любовью.
— Но я не то спросила!
— Тс-с! — Он снова поцеловал ее. — Пора возвращаться домой. Мы сегодня гуляем дольше, чем обычно. Не хочу, чтобы тебя хватились.
— Ладно. — Она улыбнулась, когда он поднялся с земли и протянул руку, чтобы помочь ей встать. — Завтра я заставлю тебя признаться, Роберт. Ведь я всегда получаю то, что хочу.
— Всегда? — переспросил он.
— Всегда. — Она стряхнула с платья травинки и взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. Волосы у него немного растрепались, отчего он показался ей еще милее.
— В таком случае я приеду к тебе на белом коне в твой восемнадцатый день рождения, — пообещал он, — и мы уедем в сторону заката. Нет, лучше в сторону "восхода и поженимся. И у нас будет дюжина детишек, и все мы будем жить-поживать и добра наживать. Теперь ты довольна?
Она поднялась на цыпочки, поцеловала его в щеку и одарила лучезарной улыбкой.
— Полностью. Я услышала то, что хотела услышать. Разве я не говорила тебе, что всегда получаю то, чего хочу. — Она весело рассмеялась, подумав, что еще никогда в жизни не была так счастлива, хотя и понимала, что ее счастье недолговечно. Она, как и он, знала, что они никогда не поженятся и, наверное, никогда больше не увидятся.
Девочка искренне верила в тот момент, что будет любить его вечно. Он был ее первой любовью, он же будет последней. Ни одного мужчину она не полюбит так, как любила Роберта.
Глава 2
Когда Жанна вернулась домой, отец ждал ее в комнате.
— Жанна? Где ты была? — спросил он по-французски. Когда они были одни, он всегда говорил по-французски.
— Гуляла, — тоже по-французски ответила она и улыбнулась ему. — Сегодня такая прекрасная погода.
— Одна? — спросил он. Она улыбнулась еще шире.
— Мадж не любит гулять, поэтому я не настаивала, чтобы она меня сопровождала.
— Конечно. Трое — уже целая толпа, — не улыбнувшись в ответ, сказал он.
Она настороженно взглянула на него.
— Он незаконнорожденный, Жанна, — строго произнес отец. — Ему не следует даже разрешать находиться под одной крышей с приличными людьми. Если бы я знал, что ты окажешься в такой унизительной компании, я не согласился бы принять предложение маркиза. Полагаю, что он держит здесь своего сына лишь для того, чтобы досадить своей супруге за ее бесплодие. Значит, ты встречалась с ним каждый день, когда тебе полагалось отдыхать?
— Да, — с вызовом ответила она. — Мне с ним весело, папа, а других молодых людей здесь нет. И ты не позволяешь мне участвовать в увеселениях, хотя мне уже пятнадцать лет.
— Он к тебе прикасался? — спросил граф холодным, напряженным тоном.
Жанна почувствовала, что бледнеет, когда вспомнила, как они несколько раз целовались с Робертом и как он сегодня прикасался к ее груди.
— Он к тебе прикасался? — резко повторил отец.
— Он поцеловал меня, — призналась она.
— Поцеловал? И все? Говори! — Граф не слишком нежно схватил дочь за руку.
— Да, — сказала она, чувствуя себя виноватой из-за того, что приходится лгать, — все. — Разве она могла сказать отцу, что Роберт прикасался к ней там, где никто не прикасался к ней с тех пор, как она начала превращаться в женщину?
Он грубо встряхнул ее.
— Дурочка! Видимо, Мадж надо уволить. Я найду кого-нибудь другого, кто будет следить за твоей нравственностью, если ты сама не можешь. Ты хоть понимаешь, как он, наверное, потешался над тобой, девочка? Как, должно быть, смеялся со слугами, хвастая победой над тобой?
Она покачала головой.
— Ты ошибаешься, папа. Он любит меня. Он не такой.
— Ты, наверное, тоже любишь его и сказала ему об этом?
— Да, — заявила она, гордо вздернув подбородок. — И я пообещала выйти за него замуж, когда мне исполнится восемнадцать лет.
Отец рассмеялся неприятным смехом.
— Только через мой труп, Жанна. Пока я жив, ты не выйдешь замуж ни за чьего ублюдка. И, будем надеяться, вообще ни за какого англичанина. Если хочешь знать правду, то я узнал обо всех твоих прогулках за последние несколько дней от младшего конюха, которому твой сукин сын хвастал победой над тобой и делился планами полного твоего совращения до нашего отъезда.
— Не может быть. Неправда. Ты все выдумал, папа. Роберт не мог.
— Значит, ты считаешь меня лжецом? — холодно произнес он. — Он сказал, что обесчестит тебя, а потом посмеется в лицо французской сучке, которая считает себя лучше, чем он. Вот его слова, Жанна, сказанные младшему конюху в присутствии всех других слуг. Он так и сказал: «французская сучка».
— Нет. — Она покачала головой.
— Кто из вас первым упомянул о женитьбе? — спросил он.
— Я, — ответила она. — Я хотела, чтобы он знал, что я готова выйти за него замуж, несмотря ни на что.
— И он согласился?
— Да. В конце концов.
— Ах вот оно что? В конце концов? А о том, что любит тебя, он сказал первым?
— Нет. Но сразу же после того, как я сказала, что люблю его.
— Жанна, — сурово произнес отец. — Ты наивный ребенок. Любовь и женитьба не входят в его планы. Им движет только желание отомстить более респектабельным, чем он, людям. Ты для него «французская сучка». Ты думаешь, что я когда-нибудь забуду или прощу ему такие слова? Я избил бы его до полусмерти, если бы не был гостем в доме его отца. Но я обязательно поговорю с маркизом. Респектабельным людям небезопасно находиться рядом с таким парнем.
