— Мисс Моника, вы нам сделаете большое одолжение, если сожжете их, — добавил Роджер, занося ногу в стремя.
Она перевела взгляд с одного ковбоя на другого и поблагодарила:
— Спасибо. Дрова бы мне пригодились. — А когда мужчины тронулись в путь, вдруг вспомнила: — Смотрите, за изгородью ничего не трогайте! — В конце концов, она тут именно для этого. Ей положено охранять от вмешательства человека все, что находится за оградой, чтобы Луг мог постепенно вернуться к своему естественному состоянию.
— Йо! — крикнул Роджер, подняв руку в подтверждение.
Мужчины не проехали и сотни футов, как наткнулись на подходящие стволы упавших сосен, тут же принялись за работу. В горной тишине их голоса отчетливо доносились до Моники.
Занимаясь костром, она время от времени улыбалась сочным выражениям ковбоев. Наверное, в этот момент им попадались особенно упрямые бревна. Когда же их разговор перешел к таинственному боссу Дику, Моника поймала себя на том, что слушает, затаив дыхание, чтобы не пропустить ни слова. Об отсутствующем владельце Луга Диксона ей было известно только то, что его отец хотел, чтобы босс Дик побыстрее женился и родил сына, и еще, что работники ранчо уважали своего хозяина, как Господа Бога.
— А потом он говорит этой рыжей, если она желает бесплатно прокатиться, то может выйти на шоссе и голоснуть, — рассказывал Роджер, смеясь. — Она до того взъярилась, аж язык проглотила. Небось, считала, раз провела с боссом в городе пару ночей, значит, звучать свадебным колоколам. — В воздухе звонко разносились удары топора, отсекавшие ветви от стволов. — А потом язык-то у нее развязался, — продолжил Роджер. — Боженька ты мой! Я такого, отродясь, не слыхивал! Да еще с ее-то нежной улыбкой.
— А эту, нынешнюю кралю, видел? — спросил Джек.
Крякнув, он вонзил в дерево тяжелый топор, делая зарубку для веревки, за которую его потом поволокут. Роджер обмотал веревку вокруг ствола, влез на лошадь и другой конец прикрепил к седельной луке. Затем слегка пришпорил лошадь пятками, и она медленно потащила груз к хижине.
— Так видал или нет? — переспросил Джек, тоже садясь на коня. Ему хотелось узнать, какой была последняя кандидатка в постель хозяина.
— А то как же! — восхищенный свист Роджера сопроводил его ответ. — Глазищи темные — оленю на зависть. Черные волосы по грудь, а грудь тоже, что надо, пышная, круглая. А бедра! Господи, заплакать можно. Я тебе так скажу, Джек, не знаю, какой живой мужик не захотел бы вскочить в это седло.
— Не знаешь ты, черта с два, — проворчал Джек. — А как насчет босса Дика?
— Да я же не о женитьбе говорю! — уточнил Роджер. — Чему тебя папа учил? Умный мужик не позовет лошадку замуж только потому, что пару раз с удовольствием на ней проскакал. Погляди на меня!
— Гляжу, гляжу, — усмехнулся Джек, — и думаю, большинство баб хотят сначала под венец, а потом уж катать.
Моника не выдержала — расхохоталась. Мужчины услышали смех и сообразили, что их разговор хорошо доносится до костра. Когда они подъехали, вид у обоих был смущенный.
— Простите, мисс Моника, — пробормотал Джек. — Мы не хотели такого говорить при девушке.
— Ничего, ничего, — поспешно заверила она. — Мы тоже как-то сидели вокруг костра и говорили о четырех женах и восьми наложницах Ибрагима, но никто при этом не смутился…
— Четырех? — спросил Джек.
— Восьми? — вслед за ним удивился Роджер.
— Итого двенадцать, — улыбаясь, подтвердила Моника.
— Вот это да! — восхищенно воскликнул Роджер. — Они там крепкие ребята, а?
— Бездушные, — вставил Джек. — Бездушные они там.
— Просто богатые, — пояснила Моника. — Вы пасете коров, Ибрагим — верблюдов, но суть одна — и тут, и там сильный, бездушный, богатый мужчина может иметь столько хорошеньких бездушных женщин, насколько у него хватит денег.
Роджер расхохотался, запрокинув голову.
— Таких, как вы, больше нет, мисс Моника! Только не надо думать, будто босс бездушный. Вовсе нет.
— Святая правда, — серьезно подтвердил Джек. — Босс Дик не ловит и половины тех девиц, что на него вешаются. Бьюсь об заклад, с этой, которая караулила его нынче на ранчо, он ничего не сделал, разве что дал ей хорошего пинка по ее дорогой корме. Простите, мисс Моника, — добавил он, краснея, — я забылся. Но все равно это правда. Босс Дик хороший человек, а будет и счастливый, если папаша перестанет наезжать на него своими кобылками.
— Насчет той, что на ранчо, я не знаю, — улыбаясь, пояснил Роджер. — Не удивлюсь, если он ее малость попридержит. Кроме всего прочего, нужна ж ему партнерша для бала, а то все девицы с округи налетят на него, как мухи на свежее… э-э, варенье.
— До бала еще шесть недель, — возразил Джек. — Он еще никогда не позволял женщине быть с ним так долго.
— Ну, у него никогда и не было женщины, чтоб выглядела, как эта, — ровным голосом заметил Роджер. — Она из тех, от кого мужику становится тесно в джинсах, этого у нее не отнимешь.
Моника сдавленно охнула, чуть не уронив сковородку, щеки ее запылали. Она смутилась, но все-таки верх взяло любопытство. Ей ужасно захотелось узнать, какой же надо быть, чтобы заставить мужчину сгорать от первобытной страсти. И вспомнила, что говорил Роджер: «Темные глазищи… черные волосы… Грудь пышная, круглая… А бедра! Господи!»
Она хмуро потыкала пекущийся хлеб и подумала, что от огня, зажженного бледной неопытной блондинкой, сгореть может только обед.
На Луг вела тропа, вернее — старая дорога, которую более века назад проложили повозки первых поселенцев. Потом, когда на Лугу было летнее пастбище, по ней гоняли скот. Судя по отпечаткам копыт, Стив понял, что его ковбои в последние две недели пользовались этой тропой необычно часто. А две совсем свежие цепочки следов сообщили, что крупная гнедая лошадь Роджера и поменьше — Джека, недавно прошли с Луга на восток, к стаду.
Выше в горах тропа разветвлялась. Второй никто не ездил со времени последней бури. Крутая, узкая, временами она становилась почти невидимой. Стив наткнулся на нее шесть лет назад и с тех пор добирался вверх по ней, когда ему не терпелось поскорее окунуться в мир и покой Луга. Большинство лошадей поломало бы здесь себе ноги. Только Черт шел с уверенностью животного, рожденного и выросшего среди горных уступов.
Попетляв по головокружительной крутизне, далее тропа шла по пологому склону и выходила в осиново-хвойную рощу. Древняя хижина стояла сразу же за этой рощей, в конце экспериментального Луга, который медленно возвращался в свое исходное состояние. Приближаясь, Стив услышал пронзительный крик сойки, пролетевшей между деревьями, и еще какой-то странный стук — будто кто-то колол дрова. Он вслушался и покачал головой, не в силах понять неясных звуков. Для размеренных, ритмичных движений человека, колющего дрова, они были слишком редки и беспорядочны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
