К счастью, Флинн был тем самым человеком, который виртуозно умел улаживать даже самые сложные конфликты. Этот полезный навык он приобрел еще в детстве, страдая от роли кукушонка в семейном гнезде Эштонов, а когда повзрослел, довел его до совершенства, решая проблемы компании.
Именно его звали, чтобы успокоить оскорбленного Эзекилем Эштоном инвестора. Именно он уговаривал остаться ценных сотрудников, которые не желали больше слушать хамские реплики Зака. Именно он осуществлял совершенно безнадежные сделки и продвигался в тех проектах, где остальные сотрудники давно опустили руки. Угрозам Эзекиля и нахрапу Зака он предпочитал логику и аргументы. Он легко входил в доверие к людям, беседовал с ними, пускал в ход все свое обаяние.
Умение выделять ключевую фигуру, того, кто сыграет решающую роль в интересующей его ситуации, и фокусировать именно свое внимание на нем было еще одним ценным талантом Флинна. В семейных спорах все было просто. Чаще всего ключевой фигурой становился Эзекиль, обладающий неоспоримым авторитетом главы семьи, реже – Изабелла, влияние которой на Эзекиля в некоторых случаях было бы неразумно не учитывать, иногда даже Зак, но лишь тогда, когда Флинн был уверен, что, объединившись с братом, сумеет переубедить обоих родителей.
Стоит ли упоминать о том, что сам Флинн никогда не становился ключевой фигурой?
Что ж, пусть так, но больше никто не посмеет счесть его существование «ошибкой» или «случайностью». Он был жизненно необходим компании, нужен своей семье. А все, что нужно ему самому, чтобы упрочить свое положение, – это Хелена.
Он ободряюще улыбнулся своей невесте и кивнул пожилому священнику, которому уже успел напомнить «правильные» имена новобрачных.
Церемония шла своим чередом, но, как только они опустились на колени, по церкви пронеслась новая волна взволнованного шепота. Заметившая это Хелена сдавленно хихикнула.
– В чем дело? – едва слышно спросил Флинн.
– Думаю, они только что заметили мои туфли.
Ну конечно. Ее забавные розовые лодочки.
Честно говоря, Флинну нравились эти туфли: их яркий цвет как никакой другой подчеркивал неординарный характер Хелены. Но они были совершенно неуместны на невесте из семейства Моррисон. Газетчики не простят ей такой оплошности, да и гости запомнят не потрясающе шикарную церемонию, а розовые туфли невесты. Особенно когда они на ногах не той невесты.
Флинн тяжело вздохнул, стараясь не думать о том, какие еще сюрпризы приготовила ему судьба, и попытался сосредоточиться на словах священника. Он как раз подходил к главной части церемонии – к клятвам новобрачных.
– Дорогие Флинн и Хелена, пришли ли вы сюда добровольно и свободно, чтобы передать себя в руки друг друга и заключить супружеский союз?
Они обменялись взглядами и ответили в унисон:
– Да.
– Готовы ли вы любить и уважать друг друга до конца своих дней?
– Да, – сказал Флинн и торжествующе улыбнулся, услышав ответ Хелены.
До конца их дней – это именно то, что ему нужно.
– Готовы ли вы с любовью и радостью принять детей, которых пошлет вам Господь, и воспитать их согласно учению Христа и церкви?
Флинн с удивлением отметил, что этот традиционный для свадебной церемонии вопрос заставил Хелену замешкаться. Когда она наконец произнесла «да», ее голос звучал твердо и уверенно, но он чувствовал, что за этой короткой паузой стоит нечто значимое. Он нахмурился, гадая, что же это может быть, и чуть не забыл дать собственный ответ.
– Да.
– Хорошо, – улыбнулся священник. – Настало время твоей клятвы, Флинн.
Он повернулся к Хелене, взял ее за руку и вдруг понял, что не знает ее второе имя. Она заметила мелькнувшую на его лице панику, легко догадалась о ее причине и прошептала:
– Джульетта.
Флинн с облегчением улыбнулся и произнес:
– Я, Флинн, беру тебя, Хелена Джульетта Моррисон, в законные жены. Я клянусь быть с тобой в горе и в радости, в здравии и в болезни, клянусь любить и почитать тебя до конца моих дней.
Он говорил совершенно искренне. Положение и статус, которые давал ему брак с Хеленой, были достаточным поводом для того, чтобы честно выполнять свою часть сделки. Он надеялся, что любовь придет к ним со временем.
Это меньшее, что он мог сделать в благодарность за исполнение его заветной мечты.
– Я, Хелена, беру тебя, Флинн Михаэль Эштон, в законные мужья, – начала она, радуясь тому, что ее голос не дрожит.
Слова клятвы она знала наизусть, потому что несколько дней назад помогала Тее учить ее. Правда, произнести их было бы куда проще, если бы ей не нужно было одновременно смотреть на Флинна, изображая всеобъемлющую любовь.
Хелена не сомневалась в том, что каждый присутствующий сейчас гадает, будет ли заключен этот странный брак. Возможно, некоторые даже считают, что все это – безумный рекламный трюк и сейчас откуда-нибудь выскочит Тея, готовая занять положенное ей место.
Свадьба все больше подходила под определение «скандал года». Хелена была уверена, что ни одна из множества подруг Изабеллы не сможет спокойно спать, пока не узнает, почему имя невесты, озвученное священником, не совпадает с именем на свадебном приглашении.
Изабелла. Хелена искоса взглянула на свою новоявленную свекровь. Она сидела в первом ряду прямая, как стрела, со светской улыбкой на идеально накрашенных губах и недобрым блеском в глазах.
Не так-то просто будет объяснить Эштонам, почему их сын женился не на той Моррисон. Хелене оставалось надеяться на то, что Флинн возьмет разговор с родителями на себя.
– Что Бог соединил, того человек не разлучает, – произнес тем временем священник. – Обменяйтесь кольцами.
Сердце Хелены, напрочь забывшей об этой части церемонии, замерло, но Флинн невозмутимо достал из кармана бархатную коробочку, где ждали своего часа два сияющих платиновых кольца. Хелена знала это, потому что сама помогала ему выбирать их. А еще она была почти уверена в том, что кольцо, которое Флинн собирается церемонно надеть на ее палец, не налезет. Она попыталась донести эту информацию до своего новоявленного жениха, но могла использовать для объяснения лишь глаза и брови и, похоже, не слишком преуспела в искусстве пантомимы.
– Хелена, прими это кольцо как знак моей любви и верности, – произнес Флинн, явно не понимающий, на что она намекает.
Под нетерпеливым взглядом священника он взял Хелену за руку и попытался надеть кольцо на безымянный палец ее левой руки. На уровне второй костяшки оно безнадежно застряло, но Флинн тем не менее изобразил соответствующий моменту восторг. Хелена ответила ему широкой улыбкой, поспешно спрятав сжатую в кулак руку в складках пышного подола, и потянулась за вторым кольцом. Оно село как влитое, что неудивительно, ведь его получил человек, для которого оно и было куплено.
