– Хелена, моя Хелена, моя золотая девочка. Я рад видеть ее рядом с мужчиной, который сможет сберечь это сокровище. Флинн, я уже доверил тебе свою компанию, а теперь доверяю счастье своей дочери.
Если раньше щеки Хелены были розовыми от нехватки кислорода, то теперь они пылали от смущения так, что могли бы затмить даже ее туфли. Пока она не отрываясь смотрела на свой бокал, где медленно поднимались к поверхности золотистые пузырьки, силясь сдержать слезы, Флинн поднялся на ноги и ответил:
– Спасибо, сэр. – Его голос прозвучал твердо и уверенно, на мгновение заглушив гул аплодисментов.
– Ну хорошо, может быть, он не так уж плохо говорит речи, – пробормотала Хелена, когда Томас переключил свое внимание на Изабеллу и начал многословно благодарить ее за подготовку этой прекрасной церемонии. – Иногда.
– Подожди, ты еще не слышала мое выступление, – поддразнил ее Флинн, но так и не дождался ответной улыбки.
А что он мог сказать?
«Привет, ребята, вы пришли сюда посмотреть, как я женюсь на совсем другой девушке, но, увы, планы изменились. Еще шампанского?»
– Тебя это беспокоит? – осторожно спросил он и, заметив ее напряжение, попытался обратить все в шутку. – Эй, тебя не испугала перспектива надеть чужое свадебное платье и выйти замуж за едва знакомого парня, которого ты никогда не рассматривала в качестве кандидата в мужья, но вот речь этого парня ввергает тебя в панику?
– Нет. Мне просто неприятно думать о том, как ты будешь по ходу речи заменять имя Теи на мое, а все вокруг будут делать вид, что ни о чем не догадываются, – не поднимая глаз, пробормотала она.
Флинн нашел руку Хелены и чуть сжал ее. Она удивленно подняла глаза и увидела на его лице понимающую улыбку.
– Просто подожди и послушай, – прошептал он. В этот момент Томас закончил свою речь и поднял бокал:
– За Флинна и Хелену!
– За Флинна и Хелену, – с готовностью отозвались гости.
Дождавшись, когда голоса утихнут, Флинн поднялся со своего места. Глядя на него, Хелена забыла о костях корсета, сжимавших ее ребра. Вряд ли в ближайшие пару минут она вспомнит о том, что нужно дышать.
– По традиции тост жениха должен быть посвящен подружкам невесты, но, как видите, и я, и моя жена остались сегодня без дружеской поддержки. – В зале послышались нервные смешки, и Хелена невольно поморщилась: отлично, напомни им, чем еще эта свадьба отличается от традиционной. – Многое на сегодняшней свадьбе пошло не так, как вы ожидали. И только мы с моей милой женой понимаем, что все сложилось самым наилучшим образом.
Флинн мягко улыбнулся Хелене, и ее сердце сжалось, охваченное странным теплым чувством, которому она пока не готова была искать определение.
– Мы давно хотели объединить наши семьи, долго планировали этот шаг и думали, что все предусмотрели. Но любовь не знает планов. Ее нельзя втиснуть в тесные рамки графиков и расписаний. Купидон сам решает, кого поражать своими стрелами, а нам с Хеленой осталось лишь принять этот факт.
Хелена не верила своим ушам. Все, что говорил Флинн, было чистой правдой. Он описывал историю любви Зака и Теи, но при этом с такой нежностью смотрел на нее, словно это была их собственная история.
– Мы думали, что нет ничего важнее долга перед своей семьей, но вдруг оказалось, что настоящая любовь гораздо важнее.
Женщины вокруг ахали и умиленно улыбались. Хелене даже показалось, что один из инвесторов, пожилой джентльмен в костюме в тонкую полоску, украдкой утер слезу. Невероятно! Как Флинн это делает? За какую-то пару минут он полностью изменил отношение гостей к происходящему!
– Я верю, что наша свадьба – это только первый шаг на дороге длиною в жизнь. Рядом с Хеленой я чувствую себя так, словно наконец вернулся домой. Нас и всех наших родных, ставших теперь одной дружной семьей, ожидает прекрасное будущее. И я счастлив, что в это будущее я вступаю рука об руку с Хеленой.
Флинн действительно протянул ей руку, а когда Хелена вложила в нее свою ладонь, потянул к себе, заставив ее встать рядом с ним.
– За Хелену! – провозгласил он, подняв бокал, и его слова эхом разнеслись по залу.
В этот момент Хелена вдруг забыла про слишком тесное для нее платье и неподходящие туфли. Она увидела будущее, о котором говорил Флинн. Будущее, в котором ее наконец будут принимать и уважать, потому что рядом с ней будет сильный мужчина, который поддержит ее в трудную минуту и всегда подберет правильные слова.
Все это было похоже на волшебную сказку. Вот только в конце сказки принцесса всегда целует своего принца.
Гости, похоже, думали точно так же, потому что с разных сторон раздались возгласы, которые тут же подхватывались и повторялись снова и снова: «Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй!»
Хелена вдруг подумала, что, если бы ее корсет был затянут чуть-чуть потуже, она бы давно упала в обморок и избежала этой сцены. Гости, разгоряченные вином, хотели увидеть настоящую любовь, столь красноречиво описанную Флинном. Но если увиденное их не устроит, все попытки перетянуть их на свою сторону будут напрасны.
Хелена решительно повернулась к Флинну. Если они хотят настоящий страстный поцелуй, они его получат.
– Никогда не думала, что мой первый поцелуй с мужем будет настолько публичным событием, – едва слышно прошептала она.
– Это просто спектакль, – едва слышно ответил он и притянул ее к себе.
«Просто спектакль». Да, конечно. Они ведь не влюблены, что бы там Флинн ни говорил в своей сногсшибательной речи. Их брак – это временная мера, средство разобраться с текущими проблемами. Он никогда не станет настоящим. Хотя бы потому, что она не сможет дать Флинну то, чего он хочет больше всего на свете.
Но если это спектакль, то почему она не может отвести взгляд от этих теплых карамельно-карих глаз? Почему ее сердце бьется как барабан, а по коже бегут мурашки?
Хелена уже не слышала подбадривающих криков гостей: ее мир вдруг сузился до лица Флинна. Последней ее мыслью перед тем, как их губы сомкнулись, было: «Если это поцелуй напоказ, то каков же будет настоящий?»
«Это просто спектакль», – повторял про себя Флинн.
Но спектакль не только для многочисленных зрителей, выкрикивающих сейчас подбадривающие возгласы, но и для его молодой жены. Если он хотел доказать, что их брак не фальшивка, способная просуществовать лишь пару месяцев, он должен показать ей это первым же поцелуем.
Флинн все еще слышал крики гостей, но они утратили всякое значение, когда он склонился над Хеленой. Ее губы были на вкус как шампанское, такие же сладкие и пьянящие, и на какое-то время Флинн потерял голову. Этим поцелуем он хотел что-то доказать Хелене и всем присутствующим, но, увы, уже не помнил, что именно. Все его мысли были о ее губах, податливо приоткрывшихся для его языка, и о ее теле, словно специально созданном для его объятий.
