На самом деле главное – не зацикливаться на негативе. Только расставшись с Денисом, она до конца осознала, насколько ее тяготили отношения с ним. Лиза снова ловила себя на том, что мурлычет свои любимые мелодии, что ей хочется танцевать и громко смеяться, и никто не будет ей делать замечания, говорить, что она смеется громче или больше всех, или танцует по квартире без повода, или еще что-то делает не так.
Такие мысли, параллельно с событиями дня, мелькали в сознании девушки: во время планерки у руководства, во время разговора с редактором и чтения набросков новой статьи, во время обеденных посиделок с сотрудницами, которые обсуждали свои насущные или придуманные проблемы, шутили и запивали все это горячим чаем. И лишь одна мысль выделилась на этом фоне и привлекла ее внимание настолько, что вырвала из размышлений о прошлом, это была идея куда-нибудь поехать на новогодние праздники. Впрочем, до них было еще далеко, как и до настоящей зимы. Уже много лет подряд на новый год на улицах была грязь и плюсовая температура, отчего ощущение праздника было неполным. Мысль о том, что это будет первый год за десять лет, который она встретит одна, снова вернула ее к размышлениям о своей жизни. И даже не о жизни, а о событиях, которые происходили и оставались в памяти ненужными слайдами. Не зря все-таки она увлеклась психологией, она сама себе и доктор и пациент. Грустно улыбнувшись этой своей мысли, Лиза быстро закончила обед и пошла на рабочее место, даже не заметив удивленного взгляда Виктории, которая как раз в этот момент рассказывала что-то, что ей самой казалось очень увлекательным.
Еще одна подруга, точнее, приятельница, Виктория – особа весьма колоритная. По совместительству она была коллегой сестры Лизы Веры. Их офисы находились рядом, и, порой, они вместе обедали. Обычно она была единственным исключением среди компании журналистов, однако, ее это смущало мало, и она с удовольствием подключалась к обсуждаемым вопросам, высказывая свое мнение даже о том, о чем понятия не имела.
Это была веселая, общительная девушка двадцати пяти лет, успевшая пожить полгода заграницей и умеющая принимать решения во всех сферах жизни, кроме личной, в которой непререкаемым авторитетом была ее мать. Это и веселило и одновременно расстраивало Лизу, потому что в личном плане Виктория порой вела себя, как ребенок, у которого еще не сформировались свои собственные принципы и убеждения, и от этого в общении с ней Лиза не ощущала стабильности. Впрочем, сейчас эта крупная, приятной внешности девушка так увлеченно о чем-то рассказывала, с таким живым блеском в глазах, что не будь Лиза так погружена в свои собственные мысли, она непременно включилась бы в диалог. Только в голове у нее звучали совсем другие вопросы.
По идее написание текстов должно быть проявлением творчества, следовательно, где-то должно присутствовать вдохновение, ощущение сопричастности описываемым событиям. А если у автора отсутствует чувство присутствия в своей собственной жизни? Что тогда делать с творчеством? Может, все-таки, написать роман? Художественной ценности он, скорее всего, представлять не будет, но хотя бы поможет собрать воедино разбросанные в сознании мысли и поможет в какой-то степени от них освободиться. Ведь не зря же классик Патриция Хайсмит настаивала на том, что когда пишешь книгу, необходимо, прежде всего, помнить о собственном удовольствии. Видимо, она что-то знала, не зря же была неоднократно номинирована на различные литературные премии. Хотя, эта писательница прославилась своими творениями в стиле психологических детективов, в которых проявлялись, как говорили некоторые ее современники, личные человеконенавистнические наклонности, а не любовные приключения. И уж навряд ли она стала бы описывать свои собственные любовные переживания, если таковые были.
Впрочем, получение удовольствия от изложения событий своей личной жизни – тоже весьма спорно. Размышляя о творчестве в таком ключе, Лиза поняла, что статью сдать вовремя она не сможет, если сейчас же не распрощается с мыслями на какие-либо другие тематики. Чашечка горячего крепкого кофе с корицей всегда возвращала девушке хорошее настроение и ясность мыслей, не стала она отказываться от проверенного средства и сейчас.
Глава 2
Через пару недель она встретилась со своим прошлым лицом к лицу в лифте ее дома.
– Привет, – сказал он со странной полуулыбкой.
– Привет, – ответила Лиза.
– Как твои дела?
– Хорошо…
– Ты вернулась к Захару? – спросил он.
Лиза улыбнулась. У Дениса в жизни было только два самых больших страха: что она его бросит, и что она вернется к своему бывшему парню. Забавно, первый его страх Лиза реализовала с относительной легкостью, и подумала о том, что реализовать сразу два его самых больших страха, было бы слишком жестоко.
– Нет, – ответила она…
Почему-то она не удивилась, что он поднялся на ее этаж, вошел следом за ней в квартиру и, взяв ее за руку, спросил: «Почему?». Но в данный момент Лиза не слушала этот вопрос, потому что прислушивалась к давно забытым ощущениям прикосновения знакомых губ к ее шее. И где-то краем сознания она уловила тихий шепот: «Ты – моя». «Ты знаешь, мне кажется, я всегда была только твоя», – сказала Лиза, и, пока ее тело напитывалось теплом прикосновений и ласк, она старалась отогнать от себя мысль о том, что же эта ночь будет значить в первых солнечных лучах следующего дня. Точнее, она понимала, что это не будет значить ничего, и старалась запомнить еще несколько ярких мгновений своих неудавшихся отношений.
Проснувшись среди ночи и прислушиваясь к спокойному сонному дыханию рядом с собой, Лиза вспомнила аналогичную ситуацию с Захаром. Как будто дежавю. После такой же встречи, как Лиза и ожидала, к утру не осталось ничего, кроме неловкости. Она уже тогда убедилась на себе в том, что ей недоступны страстные ночи без искренних и глубоких чувств, и это было даже не чувство разочарования, это было чувство разбитости, потому что было утрачено что-то очень важное, и не в тот момент, когда она решила не думать о завтрашнем дне. Было утрачено что-то важное в каждом прикосновении, было утрачено что-то настоящее, и ночь, полная ласки, так и не принесла ощущение близости, и каждый был сам по себе. Может быть, потому что оба они мысленно вернулись к своим нерешенным проблемам и обидам, а, может быть, именно потому, что не захотели этого сделать…
Теперь Лиза чувствовала себя еще более одинокой, потому что та связь, которая напоминала ей о чем-то настоящем, была, как ей казалось оборвана, и уже нельзя было не признать, что этих двух людей ничего не связывает. Она лежала и пыталась отогнать эти полусонные грустные мысли. Что будет утром? Почему она повторяет свои ошибки, хотя обещала сама себе этого не делать? Ведь сейчас она уже потеряла связь, долгую и, как ей казалось, прочную.
