спускаясь вниз. К вечеру и лесные и подъездные дороги графства будут забиты.
Как только я села в машину я тут же схватила свой сотовый. Нет связи.
После трех поворотов я выехала на трассу. На 74-м шоссе я снова попробовала телефон.
Связь появилась и я набрала Кэти. После четырех гудков звонок прервался.
Обеспокоенная, я отправила сообщение, и прочитала самой себе лекцию на тему «не-
будь-глупой-мамашей». В течении следующего часа я старалась сконцентрироваться на
предстоящем выступлении, отбрасывая мысли о той резне что я оставила позади и о том
кошмаре который ждет меня завтра. Но ничего не помогло. Проплывающие перед
внутренним взором лица и оторванные конечности развалили всю мою концентрацию.
Я включила радио. По всем каналам передавали репортажи с места крушения. Дикторы
почтительно говорили о смерти молодых спортсменов и выдвигали мрачные гипотезы о
причинах катастрофы. Так как погода, казалось, не могла стать такой причиной, то самые
распространенные теории были о саботаже и технических неполадках.
Проезжая следом за помощником Кроу, я отметила линию по сломанным деревьям,
которые находились напротив того места где я въезжала в лес. Хотя и было ясно что эта
линия указывает на курс падения самолета, я не хотела соглашаться с репортерскими
предположениями.
Я въехала на шоссе 40, в сотый раз переключила радио и поймала станцию где журналист
вел репортаж с крыши пожарной части. Шум вертолета напомнил мне о Ларке, и о том,
что я не спросила у него где они с вице-губернатором приземлились. Я решила оставить
этот вопрос на потом.
В 9.00 я снова позвонила Кэти.
По-прежнему никто не отвечал. Пиршлось переключиться на дела насущные.
Приехав в Ноксвиль я зарегистрировалась, отзвонилась своим работодателям, съела
купленного по дороге цыпленка в тесте. Позвонила в Шарлотту своему мужу, который
живет отдельно, попросила присмотреть за Бёрди. Пит согласился и предупредил что счет
за перевозку и кормежку кота я потом получу. С Кэти он не разговаривал несколько дней.
Только после мини-версии лекции что я сама себе недавно прочитала, он согласился
попробовать дозвонится до нее.
Потом я позвонила Пьеру Ламаншу моему боссу в криминалистическую лабораторию
Квебека и сказала что меня на следующей неделе в Монреале не будет. Он слышал об
аварии и ждал моего звонка. И наконец я позвонила завкафедрой в университет
Шарлотты.
Обязанности выполнены. Я еще около часа потратила на размещения слайдов в
диапроектор. Приняла душ и опять позвонила Кэти. Ответа нет.
Глянула на часы – без двадцати двенадцать!
С ней все в порядке. Она пошла куда-нибудь пиццы поесть. Или, может в библиотеку. Да,
в библиотеку! Я именно так и говорила всем когда была школьницей.
Заснуть мне не удавалось долго.
-----------------------
Утром Кэти не звонила и не поднимала трубку. Я позвонила Лие в Афины. В очередной
раз механический голос посоветовал оставить сообщение.
Затем я съездила в единственный отдел антропологии в Америке, расположенный на
футбольном стадионе, где провела одну из самых бестолковых лекций в моей карьере.
Мой работодатель сразу всем сообщил о том, что я работаю в DMORT и заметил что я
буду сотрудничать с компанией "Южные авиалинии". Хотя у меня и было немного
информации, но все последующие вопросы были не по теме лекции, а только об
авиакатастрофе. Казалось, что череда вопросов-ответов никогда не кончится.
Когда наконец толпа слушателей стала рассасываться у выхода, мужчина похожий на
пугало, в галстуке-бабочке и длинном пальто, двинулся к трибуне. На его груди при
ходьбе покачивались большие, в форме полумесяца, солнцезащитные очки.
Профессионалов-антропологов не так уж и много, так что большинство знает друг друга:
пересекаемся частенько на семинарах, лекциях и конференциях. Я уже встречала пару раз
Саймона Мидкифа, так что понимала – если я не поспешу, то нудный и долгий разговор
мне обеспечен. Демонстративно посматривая на часы, я собрала свои записи в портфель и
спустилась со сцены.
- Привет, как дела, Саймон?
- Отлично.
У него были обветренные губы и сухая, шелушащаяся кожа, как у засохшей на солнце
рыбы. Белки глаз были красными от лопнувших вен, а густые, кустистые брови прямо
нависали на глаза.
- Как там твоя археология?
- Тоже отлично. Так как всем нужно кушать, я занят несколькими проектами для
Департамента культурного наследия в Роли. Но главным образом я провожу свои дни,
собирая данные.
Он засмеялся и тронул себя за щеку.
- Кажется, я собрал наибольшее количество данных за всю мою карьеру.
Симон Мидкиф получил степень доктора наук в Оксфорде в 1955, переехал в Штаты и
получил должность в Университете Дьюка в Дареме, штат Северная Каролина. Но шесть
лет спустя, когда наша суперзвезда археологии ничего не опубликовала, с ним не
продлили контракт.
Второй шанс Мидкиф получил в Университете штата Теннесси, и опять ничего не
опубликовал, поэтому ему снова было отказано.
Будучи не в состоянии получить постоянное место на факультете Мидкиф около
тридцати лет вращался в околонаучных кругах – занимался археологией по контракту,
работал сменным преподавателем в колледжах и университетах Каролины и Теннесси.
Он был известен своими раскопками, писал всяческие доклады, но не опубликовал
ничего из этого.
- С удовольствием бы послушала, Саймон, но боюсь мне надо бежать.
- Да, конечно. Такая ужасная трагедия! Так много молодых жизней унесла!
Он стоял, покачивая головой из стороны в сторону.
- А где конкретно разбился самолет?
- Округ Суэйн. И мне, правда, пора бежать.
Я пошла дальше, но тут Мидкиф одним движением своей огромной ноги перегородил
мне путь.
- Где в округе Суэйн?
- К югу от Брайсон-Сити.
- Можно поконкретней?
- Не могу дать координаты.
Я уже не скрывала раздражения.
- Пожалуйста, прости меня за звериную грубость. Я вел раскопки в округе Суэйн, и
волнуюсь за них. Эгоистично с моей стороны. Извини.
И он снова хихикнул.
В этот момент к нам подошел мой работодатель.
- Можно? – поверетел он своим Никоном.
- Конечно.
И я нацепила на себя улыбку для фотографии.
- Это для кафедральной газеты. Студенты такое любят.
Он поблагодарил за лекцию и пожелал мне удачи в расследовании. Я, в свою очередь,
сказала спасибо за жилье, извинилась перед обоими, и забрав свой диапроектор,
поспешила уйти из зала.
--------------------------
Прежде чем уехать из Ноксвиля я посетила спортивный магазин и приобрела ботинки,
носки, и три пары штанов цвета хаки, одни из которых тут же надела. В смежной аптеке я
захватила две пары хлопчатобумажных трусиков «Hanes Her Way» - не мой бренд, но
сойдут. Засунув трусики и запасные штаны в свой чемодан, я выехала на восток.
Аппалачские горы, начинаются на холмах Ньюфаундленда, и тянутся по Восточному
побережью с севера на юг, раскалываясь около Харперс-Ферри, Западная Вирджиния,
чтобы сформировать Грейт-Смоуки-Маунтин и горную цепь Блу-Ридж.
Одно из самых старых высокогорий в мире, Грейт-Смоуки-Маунтин в своей самой
высокой точке Клингманс-Доум, что на границе Северной Каролины и Теннесси,
достигает более чем 6 600 футов.
После часа езды из Ноксвиля я уже пересекла несколько городов штата Теннесси -
Севьервиль, Пиджен-Фордж и Гетлинбург. Объезжая с востока Клингманс-Доум, я
любовалась внушающей страх ирреальной красотой гор. Формировавшиеся веками
ветров и дождей, горы Грейт-Смоуки-Маунтин, направлены к югу и представляют собой
дивные долины и красочные пики. Густой лес покрывает их, и большинство его
охраняется законом. Национальный парк Нантахала. Горный хребет Фасги.
Национальный парк Грейт-Смоуки-Маунтин. Мягкая, словно бархат, зелень и легкая
дымка, в честь которой названы горы, придают этой местности невообразимое
очарование. Земля в своем наилучшем виде.
Смерть и разрушение среди такого сказочного очарования вносили разительный
контраст. Проехав Чероки, уже на стороне Северной Каролины, я снова позвонила Кэти.
Плохая идея – снова попала на голосовую почту. И снова я оставила сообщение:
«Позвони маме».
Я старалась не думать о делах ждущих меня впереди. Наоборот, я думала о пандах из
зоопарка Атланты, об осенней программе передач на канале NBC, о поиске багажа в
