Она послушно сделала было шаг к двери, я молодец, голос у меня, видать, командный, командирский даже, как у Рокоссовского или Тухачевского, но там остановилась, медленно и несколько растерянно повернулась.
– Полковник хорошую работу предлагал, – сказала она негромко.
– Да ну?
– И очень нужную.
– Не спорю, – ответил я, – но для такой работы нужны люди с тремя классами образования. Как ты, например. Таких легче обучить прыгать с парашютом и убивать одним ударом. А я даже курицу убить не могу.
Ее лицо не дрогнуло, хотя наверняка обиделась, покачала головой.
– Но убитую другим человеком жаришь, режешь и жрешь так, что за ушами трещит!..
– Это другое дело, – отрезал я. – Такая курица для меня выросла на дереве. Уже без головы и ощипанная. Человек совсем не то, что он есть, это голая обезьяна по Дезмонду Моррисону, а то, чем он себя представляет.
Она ответила подчеркнуто мирно:
– Не буду говорить, что ты не прав, а то сразу поссоримся.
– А мы и не мирились, – напомнил я.
– Ладно, прости еще раз, – сказала она с раскаянием. – Я пришла совсем по другому поводу. Мы в курсе, чем вы занимаетесь. И что у вас, как всегда в ученом мире, недостает денег на опыты. Наше управление могло бы выделить вам грант.
Я фыркнул.
– От контрразведки? Не смешите. Со мной никто здороваться не будет. Я имею в виду, из приличных людей. Ты смотри, не проговорись, что я участвовал в поиске украденных денег. В нашем мире ценят серьезных ученых, нацеленных на раскрытие только тайн природы! Мое участие в ловле преступников пойдет, скорее, в минус.
– При чем здесь контрразведка, – сказала она недовольно. – Грант придет либо от Академии наук, либо от фонда развития технологий. Либо еще из сотни в списке. Только назови.
– Все у вас на крючке? – спросил я едко. – Куда мир катится…
– Миллион, – прервала она. – Пока еще в долларах. Но можно в евро, хотя это чуть меньше.
Я переспросил, не веря своим ушам:
– Сикоко-сикоко?
– Миллион, – повторила она. – Для начала сотрудничества. А там видно будет.
Я запнулся, рассматривая ее зло и придирчиво. Если бы позволила себе хоть крохотную усмешечку, даже тень торжества, тут же вытолкал бы за дверь и велел забыть дорогу, но она и плечи опустила, и даже горбится, играет, понимаю, вид держит виноватый, что должно снизить во мне градус отторжения. Пусть еще не склонить к обсуждению деталей сотрудничества, но хотя бы не прерывать контакт.
– Все понятно, – сказал я нетерпеливо. – И твоя игра, и расчеты аналитического отдела твоей конторы. Да, мы остро нуждаемся в деньгах. Те деньги, что выделил Мацанюк, тут же растащили по лабораториям. Давай сразу о главном: чего от нас хотят и на каких условиях дадут денег? Частями? В какие сроки?
Она покачала головой.
– Никаких частей, сразу один миллион в долларах. У нас, конечно, средств поменьше, чем у Мацанюка, но все же есть в наличии на разные экстренные случаи. Как только согласишься.
– Что, – спросил я с недоверием, – устного согласия достаточно?
Она кивнула.
– Контракты теперь не подписывают… в подобных случаях. Все остальные ваши сотрудники нам не нужны, работу предлагают только тебе. Даже не работу, а так… единственное задание. По контракту.
– Деньги после выполнения?
Она покачала головой.
– Нет. Как только сядешь в машину. Мы не сомневаемся, что ты человек чести. И потому сделаешь все, чтобы решение было верным.
– Человек чести, – пробормотал я. – В наше-то время… Да еще ученый! С ума сойти. То ли вы там слишком наивные, еще в девятнадцатом веке, то ли присчитываете меня на Алкома-девяносто.
– Алкомы у нас нет, – ответила она, – но есть прекрасные аналитики.
Я развел руками.
– В какое время живем!.. Наука, от которой зависит все-все, питается крохами, а олигархи покупают острова под виллы, яхты за полмиллиарда долларов и «Боинги», чтобы возить шлюх в свои дальние дворцы…
– Мы не олигархи, – проронила она, – у нас денег тоже меньше, чем нужно. Но поделимся…. Поехали?
– Ты с мигалкой?
Она улыбнулась.
– Увы, у меня теперь очень неприметный автомобиль.
– Но бронированный?
Она посмотрела с удивлением.
– А как иначе?
– Посиди здесь, – сказал я. – Поговорю с начальством, чтобы отпустил.
Она встрепенулась.
– Может быть, лучше звонок от нас?
– Ни в коем случае, – сказал я в ужасе. – Со мной здороваться не будут!.. Сам лучше совру что-нить хитрое.
– Тогда я вниз, – сообщила она. – Подожду в авто, а то тут так отвратительно пахнет мышиным пометом!
В коридоре пусто, я позаглядывал в кабинеты, сотрудники все до единого тише мышей, с которыми работаем, смотрят в пугливом ожидании, то ли уже знают, кто появился, то ли Ингрид в ее блистающем платье цвета свежей крови действует на мужчин и женщин, как взрыв термобарической бомбы.
Геращенко отыскался в последнем, всегда так, надо было начинать с конца, хотя он тогда точно оказался бы в начале, сейчас встрепенулся мне навстречу:
– Володя?
– Остап Шухевович, – сказал я невесело, – я вынужден отлучиться. У этих служб появились вопросы ко мне, так как я был дружен с Медведевым, а он не просто спер двенадцать миллионов, но и часто ездил в проклятую Госдепию на конференции.
Геращенко сказал пугливым шепотом:
– То-то я сразу заподозрил, что они не просто из полиции. Какой ужас!
– Вот-вот, – сказал я, – однако, чтобы все было без шума, они пообещали выделить нашей лаборатории грант в миллион долларов! Не от себя, а от фондов поощрения науки. Если не кинут, заживем. И еще пару мышей купим.
Он охнул, глаза округлились.
– Миллион?
В глазах я увидел быстро меняющиеся цифры, сколько пойдет на оборудование, сколько можно бросить на закупку новых сотрудников.
– Да, – ответил я. – Пообещали. Так что отбываю. Надеюсь, ненадолго. Помните, пару мышей для меня!
– Сделаем, Володя…
– С клетками.
Он охнул.
– Еще и с клетками? Поместишь к своим старым.
– Ну ладно, – согласился я.
Он сказал пугливо:
– Только ты там… все отрицай. Вы же с Медведевым вместе всего пару раз бывали в Калифорнийском, а еще в Центре Курцвейла…
– Мне пообещали, – заверил я, – что бить не будут. У них теперь какие-то особенные пытки, следов не остаются, правозащитники пусть умоются.
Он охнул, а я пожал ему руку и поспешил к лифту.
Ингрид просигналила, иначе бы не увидел ее автомобиль с крыльца. Легонький такой с виду, чисто дамский, вертлявый и донельзя изящный, но я, спускаясь по ступенькам, посмотрел своим внутренним взором, через долю секунды уже знал, что за каждым из колес следит свой компьютер, бортовая система заточена на выявление дальних угроз на земле и воздухе, а при необходимости с двух сторон поднимутся турели и собьют неопознанные вертолеты в тот момент, как только те начнут ловить машину в прицел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
