не задаешь мне вопросов, ты не сообщаешь мне никакой информации, и ты не убиваешь меня. Есть ли здесь конец игры?
Он сделал паузу, подняв кулаки, готовясь врезаться в меня.
— Что ты знаешь? — спросил он таким же спокойным тоном, какой использовала я. — Возможно, ты уже просто готова поговорить сейчас.
— Ты ломал меня? — Спросила я, мой затуманенный мозг пытался собрать все воедино. — Но ты даже не задал мне никаких вопросов. Откуда ты знал, что я не буду говорить до этого момента?
Он наклонился очень близко, его голос был низким шепотом, зловонное дыхание обдавало мое лицо.
— Твой характер всегда был твоим падением, Насилие. Ты не выживешь в этом мире, если не научишься преодолевать успокаивающие волны, приливы и отливы, толчки и притяжения меча. Не все требует реакции. Иногда это просто есть.
У меня внутри все сжалось, и если бы я могла пошевелить руками, я бы схватилась за боль в груди. Я слышала эти слова раньше…
— Ты знаешь моего сэнсэя?
Лидер — Красного Востока, улыбнулся, показав наименее белые зубы. — Он хочет тебя видеть, — сказал он, и вот так мои цепи были освобождены. — Но если ты не можешь прийти на эту встречу со спокойным сердцем, ты сразу же вернешься в эту клетку, потому что именно тогда, когда у тебя ничего нет и ты сломлена своей низменной природой, ты обнаружишь…
— Твое истинное — я.
Мой тон был горьким. Мой сэнсэй был здесь, и я понятия не имела, что об этом думать. Не было никого, кого я уважала бы больше, когда росла, и мысленно, когда я называла его — сэнсэй, это было в память о человеке, который направлял и наполовину воспитывал меня.
Но была у него и другая сторона — жесткий характер, который сделал его грозным бойцом. Он был настолько же жесток, насколько захватывал дух, и я имела в виду это во всех смыслах. Не говоря уже о том, как он просто взял и бросил меня, когда я была наивной шестнадцатилетней…
Потирая красные рубцы на запястьях, я подумала, не останутся ли они навсегда после всех этих недель попыток бороться с наручниками.
— Все это было по приказу моего сэнсэя? — Спросила я, следуя за лидером Красного Востока, из клетки. Он не сказал ни слова, просто продолжал вести меня по нижним уровням.
Было ясно, что большая часть здешней подпольной сети предназначалась для заключенных. Я никогда не видела никого в камере рядом с моей, но за недели, проведенные здесь, слышала множество криков. Никто из них не был похож на Рафа или Джордана — я сомневалась, что кто-то из моих парней стал бы так кричать, несмотря ни на что, — но мое сердце все равно разбивалось на части каждый раз, когда раздавался крик.
Незнание того, мертвы мои принцы или живы, вполне законно могло довести меня до сердечного приступа.
Больше ничего не было сказано, когда мы продолжили путь, и я, наконец, смогла покинуть унылую яму их подземных комнат, выйдя на свежий воздух и солнечный свет. Закрыв на секунду глаза, я глубоко вздохнула и позволила солнцу омыть мое лицо.
— Пойдем, — сказал лидер Красного Востока. — Ты скоро сможешь насладиться своей свободой. Как только ты услышишь наше предложение, ты поймешь все гораздо яснее.
В это предложение лучше включить информацию о том, где находятся мои принцы, иначе это новообретенное спокойствие, которое они пытались вбить в меня, исчезнет в водовороте кулаков и насилия. Мое имя, моя натура, в конце концов.
Здание, в котором меня заперли, выглядело как огромный торговый центр, короткое и широкое, с большим количеством серой унылости в дизайне. Там даже была парковка, где меня усадили в невзрачный белый фургон.
— Ты даже не собираешься сначала предложить мне конфету, — пробормотала я.
Он искоса взглянул на меня, но я была почти уверена, что он не понял намека. Черт возьми, он явно никогда не был ребенком, борющимся за свою жизнь на улицах, и это было заметно.
Машина двигалась тихо и плавно, выезжая с почти пустой стоянки. Мы ехали, по ощущениям, около часа. Только я, лидер Красного Востока и еще один вооруженный человек в маске. Наконец, мы покинули городской пейзаж и въехали в более естественную обстановку, пока машина не остановилась перед великолепным поместьем в стиле ранчо.
— Конечно, — пробормотала я. Мой сэнсэй ни за что не оказался бы живущим вне своей зоны комфорта — он ненавидел бетон и людей. В таком порядке.
Мою дверь открыл водитель, который оставил свой пистолет внутри машины. Очевидно, они не боялись, что я сбегу отсюда. Как бы сильно я ни хотела напомнить им о том, кто я такая, были более насущные вещи, о которых стоило беспокоиться.
Мне нужны были ответы о Рафе и Джордане, прежде чем я сделаю что-нибудь еще.
Поднимаясь по длинной, посыпанной галькой дорожке, я направилась к шероховатым деревянным ступеням переднего крыльца. Мне потребовалось немало усилий, чтобы преодолеть последние несколько футов до двери. Я не видела своего сэнсэя долгое время, почти два года, если быть точной, и между нами все закончилось не очень хорошо. Наши отношения были сложными и беспорядочными, и за то время, что мы были порознь, я пришла к некоторым мрачным выводам о нас обоих. Уважение, которое я когда-то питала к этому мужчине, исчезло. Но поскольку он был единственным, кто стоял между мной и моими принцами, мне пришлось набраться смелости и посмотреть в лицо своему прошлому.
Дверь распахнулась, и вот так просто он лишил меня возможности выбора.
На открытом пространстве, одетый в свой фирменный костюм для кунг-фу с высоким воротником, стоял Уриэль, мой сэнсэй. Многие дисциплины боевых искусств потеряли свой путь после Войны Монархов, расформированные так, что простолюдины больше не могли учиться сражаться. Уриэль принадлежал к тайной подпольной секте, которая все еще практиковалась в нескольких дисциплинах. Его подготовка была непревзойденной, и даже я никогда не могла сравниться с ним во время наших спаррингов.
— Я ждал тебя, — сказал он голосом более глубоким, чем я помнила.
Я не двигалась, ожидая, когда он выйдет из тени, чтобы я могла увидеть выражение его лица. На самом деле, его глаза. Они были единственной частью его, которая сказала мне, с каким Уриэлем я столкнулась сегодня.
— Заходи, — сказал он, отступая назад.
Ублюдок. Это, как и все, что с ним было, было испытанием.
С легким выдохом я преодолела последние несколько ступенек в его дом, следуя за ним на свет. Когда он повернулся ко
