— Черт возьми, — пробормотал он.
— Это она, да? — спросила Фишер. — Дочь Советника Треска?
— Да, это она.
— Вампир, наверное, голоден или жаден. Я сомневаюсь, что в теле осталась хоть капля крови.
— Взгляни на псе, — с горечью произнес Хок. — Ей всего шестнадцать лет, а она, бедняжка, висит на крюке, словно кусок мяса. Девочка была очаровательной, жизнерадостной… Она не заслужила подобной смерти. Никто не заслуживает такой смерти.
— Спокойнее, — тихо сказала Фишер. — Будем надеяться, милый, что поймаем ублюдка. Теперь давай снимем девочку с крюка,
— Что?!
— Мы должны вытащить ее из шкафа, Хок. Она ведь умерла от укуса вампира, поэтому, оставшись здесь, может превратиться в оборотня. Надо избавить ее от подобной участи.
— Да, разумеется, — согласился Хок.
Они положили девочку на кровать: Хок попытался закрыть ей глаза, но безуспешно. Тогда Фишер достала две монеты и приложила их к векам умершей.
— Я не знал ее имени, — сказал Хок. — Для меня она была просто дочерью Советника.
Он не успел ничего добавить, потому что кто-то, тяжелый и сильный, набросился на него сзади. Хок оказался на полу, топор выпал из его рук. Изловчившись, он ударил нападавшего под ребра, освободился и дотянулся до топора. Неизвестный, шатаясь, поднялся и, приблизившись к Фишер, схватил ее за руку. Костлявые пальцы буквально впились в кожу, и Изабель закричала. Меч выпал из ее сведенных болью пальцев. Неизвестный оказался силен, невероятно силен, и ей никак не удавалось освободиться от его хватки.
И вдруг он сам отбросил ее от себя. Фишер, ударившись о стену, медленно сползла на пол. На помощь ей с топором в руке бросился Хок, хотел уже нанести удар, но в последний момент замер, как вкопанный.
— Треск…
Да, перед ним стоял Советник. Чуть ниже среднего роста, болезненно худ, глаза на его изможденном лице горели безумным огнем.
— Она же была твоей дочерью, ублюдок! — взревел Хок. — Твоей дочерью!
— Она будет жить вечно! — спокойно ответил Треск. — И я тоже. Мой хозяин обещал мне. Моя дочь сначала боялась, она не понимала. Со временем поймет: мы никогда не постареем, никогда не умрем, не ляжем в холодную землю, останемся сильными и могущественными, все будут бояться нас. Я только защищаю хозяина от таких, как вы!…
С последними словами Треск опять ринулся в атаку, но Хок выставил перед собой топор, защитился, а затем нанес удар, вложив в него всю силу. Широкое металлическое лезвие вонзилось Советнику между ребер. Закричав от боли и ярости, тот упал на кровать. Хок рывком освободил топор и занес его для нового удара. Треск взглянул на свой бок и увидел кровь, хлещущую из раны. Окунув пальцы в красную жидкость, он поднес их ко рту и тщательно облизал. Хок от неожиданности опустил топор, и Треск, воспользовавшись передышкой, внезапно бросился на него и вцепился ему в горло. Костлявые пальцы сомкнулись на шее Хока, не давая дышать. Замахнуться и нанести удар топором было невозможно. Хок, отбросив топор, схватил Треска за запястья, но тот обладал нечеловеческой силой и не ослабил хватку… В глазах Хока потемнело, кровь застучала в висках.
Фишер подкралась сзади и ударила Треска мечом по правой руке. Острое лезвие рассекло мышцы, и рука бессильно повисла. Хок, собрав последние силы, оттолкнул Советника от себя. Треск не сдавался. Повернувшись к Изабель, он бросился на нее, но она увернулась и направила свой меч прямо в сердце Советника. Он стоял и спокойно глядел, как сверкающая сталь проникает в его тело. Фишер выдернула меч. Треск упал как подкошенный, будто его держала только эта стальная подпорка, упал навзничь, заливая кровью пол. Несколько секунд он глядел на своих победителей. И вдруг глаза его погасли, дыхание остановилось.
Хок прислонился к стене, ощупывая шею. Фишер, пнув ногой тело Треска, опустилась на пол проверить, есть ли у него пульс. Пульса не было. Фишер с удовлетворением кивнула и поднялась.
— Он готов, Хок. Ублюдок мертв.
— Прекрасно, — ответил он, удивляясь, как хрипло звучит его голос. Последствия оказались тяжелее, чем он предполагал. — Ты в порядке, девочка?
— Могло быть и хуже, — кивнула Фишер. — Как ты думаешь, Треск вампир?
— Нет. У него нет зубов. А потом, ты же видела его вчера утром на брифинге.
— Да, правильно, — согласилась Изабель. — Значит, он только слуга. Но убрать такую тварь не помешает. Для уверенности.
Изабель вонзила кол Треску в сердце, потом проделала то же самое с телом девочки. Так всегда поступали с вампирами.
Они вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. Хоку показалось, будто воздух в коридоре заметно посвежел. Подняв лампу, прихваченную из соседней комнаты, он внимательно взглянул на вторую дверь.
— Он находится где-то рядом, — прошептала Фишер.
Посмотрев на жену, Хок с удивлением заметил в ее руке еще один деревянный кол.
— Сколько же ты их запасла? — спросил Хок.
— Три, — спокойно ответила Фишер. — Два мы уже использовали, а третий нам еще может пригодиться. У нас, я думаю, еще возникнут трудности.
— Ты всегда умеешь приободрить меня в нужную минуту, — улыбнулся Хок.
Он приоткрыл дверь, прислушался и пинком распахнул ее. Дверь слетела с петель, ударилась о противоположную стену и с грохотом упала на пол. Отзвуки удара еще долго отдавались в тишине дома.
Хок осторожно вошел в комнату, держа в одной руке топор, а в другой лампу. Комната оказалась почти пустой, не считая тяжелой металлической кровати у противоположной стены. Фишер осторожно выстукивала стены, ища потайные комнаты. Хок стоял в центре и осматривался. Убийца где-то рядом, наверняка рядом. Хок, подойдя к кровати, заглянул под нее. Ничего, кроме пыли и темноты. Он выпрямился и посмотрел на Фишер. Она, кивнув, огляделась вокруг. Хок нахмурился и снова устремил взгляд на кровать. И вдруг его осенило.
— Изабель, помоги-ка мне.
Вдвоем они отодвинули кровать от стены, и Хок обнаружил потайную дверь. Он поддел ее лезвием топора и осторожно нажал. Дерево заскрипело, панель медленно отошла в сторону, и они увидели комнату, посередине которой стоял огромный гроб. Хок почувствовал, что во рту у него пересохло. Гроб длиной в семь футов и шириной в три фута был сделан из темно-красного дерева. Какие-то замысловатые рисунки покрывали его стенки и крышку. Такого они в жизни не видывали. Фишер подошла поближе. Лицо ее побледнело.
— Ну, вперед, — проговорил Хок. — Давай его вытащим.
Гроб оказался тяжелее, чем они предполагали. Запах стоял ужасный: пахло кровью, смертью и разложением. Хок даже отвернулся, чтобы глотнуть воздуха. Наконец, сантиметр за сантиметром, они сумели вытащить гроб из тайника и стали рассматривать его.
