Читаем без скачивания Космонавт - Дмитрий Каралис

5

Мама с тетей Зиной ходили чернее тучи, словно предстояло справлять не юбилей, а поминки.

Рыбно-икорную цепочку держал в напряжении некий Семен Аркадьевич, задерживавшийся в отпуске.Колбаса твердого копчения была под большим вопросом. Майонез с горошком обещали достать чуть ли не в последний день, и наши женщины только качали головами и тяжко вздыхали, просматривая гастрономическую ведомость.

Катька напускала на себя вид бесприданницы, посватанной за богача-урода. Тетя Зина отказала ей в покупке сережек, и теперь та сидела онемевшая в шезлонге с книгой, давая понять, что разговаривать с обманщиками-родителями не имеет ни малейшего желания. Да, пусть гости увидят, как плохо экипирована в ювелирном смысле единственная дочка Георгия Михайловича и Зинаиды Сергеевны! Пусть подивятся, какая она нищенка и оборванка -- ходит в старых бирюзовых сережках.

Тут еще Чарли подцепил клещей в уши, и дядька с тетей Зиной каждый день водружали его на стол и, прочистив уши, мазали их мазью.

Чарли вырывался, сучил лапой, словно заводил мотоцикл, взвизгивал, крутил башкой, и дядька уговаривал собаку потерпеть, приводя в пример партизанских собак, которые терпели от фашистов и ни такое, но никогда не выдавали местонахождение лагеря. "Да, Чарли, да, -- уговаривал дядька, -партизанские собаки и ни такиепытки терпели. -- Им и хвосты отрывали, и в уши палками лазали, и плетками били. А они ничего, терпели. Потерпи, Чарли, потерпи. Сейчас мамочка закончит. Правда, мамочка?" -- "Правда, правда, -нервничала тетка, обмазывая розовую извилистость уха дегтярной мазью. -Зачем ты собаку пугаешь? Какие еще фашистские пытки?" -- "А как же! -дядька продолжал воспитание собаки квазиподвигами предшествующих поколений. -- Сколько собак удостоено звания "Заслуженная собака Советского Союза"? Не знаешь! Вот то-то. А мы с Чарли знаем. Правда, Чарли? За одну только войну не меньше батальона собак наградили. А сколько за космос? Никто не знает, секретные данные. А за разведку в глубоком тылу врага? Э-э, есть такие заслуженные собаки, что им ордена вешать некуда, и грудь, и бока -- все завешено. Хоть на хвост прицепляй. Да, Чарли..."

Странно, но Чарли, словно перед его взором и впрямь вставала портретная галерея мужественных сородичей -- собаки-санитары, собаки-камикадзе, псы-ночные разведчики, собаки, погибшие в фашистской неволе, -- Чарли, после призыва хозяина брать с них пример, замирал с пионерским взглядом и вел себя терпеливее.

"О, господи! -- сокрушлась тетя Зина общей неопределенностью. -- Уж скорее бы все прошло! Я уже литр валерьяник выпила!"- "Через три дня мы с тобой вымоем посуду, отправим гостей и все забудем, -- подбадривала ее мама. -- Сядем на крылечке, расслабимся, споем..."

Мы с отцом сколотили столы и скамейки. И даже покрыли их мебельным лаком в три слоя -- получился сплошной блеск! Столы, сложенные столешницами внутрь, стояли у забора за сараем, чтобы не привлекать внимания прохожих. Три армейские палатки, сложенные в чехлы, ждали своего часа. Вдали участка, ближе к лесу, стоял стог сена, словно мы держали корову.

Дядя Жора напилил ольховых чурочек для шашлыков и бил себя в грудь, что баранина будет -- ее обещал татарин Вася из мясного подвальчика напротив вокзала, надо только приехать с машиной в назначенный час по телефонному звонку. Исландские бараньи ножки дядя Жора отобрал и оставил в складском холодильнике, дав аванс в тридцать рублей и посулив при окончательной расплате отблагодарить Васю бутылкой спирта.

Как я понял, живший в Комарово академик Сергей Иванович, с которым дядя Жора в пятьдесят втором болтался на стропах парашюта под брюхом транспортного "дугласа",не сказал ни "да", ни"нет" по вопросу совместимости космонавта с друзьями-евреями. Он предложил дядя Жоре самому закинуть космонавту удочку на эту тему: как вам, дескать, такие компании, не возбраняются? Дядя Жора остался недоволен таким советом.

-- Нет, -- сказал он, вернувшись из Комарово. -- Никаких удочек! Академики Иоффе и Раушенбах -- тоже не Ивановы. И наши друзья не хиппи, а кандидаты и доктора наук! У некоторых допуск первой формы! А мы будемтень на плетень наводить и бояться тележного скрипа!

-- Правильно! -- сказал отец. -- Я одного Гуревича на сто Раушенбахов не поменяю. Ты же знаешь, как он двое суток тащил меня на себе! Это нас Павел Гурьянович сбил! Кстати, что это у него за отчество такое?.. -рассмеялся он. -- Мы его-то приглашать будем?

-- Если зайдет поздравить, то оставим. А специально гонцов посылать не станем. Кстати, Серега не приедет -- у него опять обострение. Вчера ему на моих глазах три укола впилили...

6

Гости стали приезжать уже накануне вечером. Отец с дядяй Жорой, одетые в одинаковые джинсы и ковбойки обнимались с ними у калитки и вели показывать дачу. "Классно! Классно! -- заглядывали в подпол и на чердаки наиболее любопытные. -- И кто здесь раньше жил? Генерал? Сразу видно!"

Тетезинин брат-чечеточник в качестве приветствия отбил на крыльце несколько звонких проходов лаковыми туфлями и сказал, что крыльцо следует укрепить и покрыть специальной бак-фанерой, тогда он, дескать, сможет показать настоящий класс. То же самое он сказал про полы на верандах, в комнатах и на втором этаже. После этого он тихо выпил привезенную с собой маленькую и пошел проверять полы в сарае.

В эмалированнoм бачке томилась в маринаде баранина. Мама, тетя Зина и Катька чистили горы вареных овощей для салатов и отрезали головы селедкам. Я вскрывал банки с горошком, выносил очистки на помойку и ждал, когда меня отпустят ставить палатки и разводить костер. Отец сказал, что костер зажжем ближе к ночи -- для уюта и от комаров. Чарли шнырял по участку за гостями и путался под ногами. Поначалу он бежал к калитке и лаял на входящих, но потом догадался, что это стихия, и успокоился. Только обнюхивал внесенные сумки и нервно зевал.

Дядю Сашу Гуревича я узнал сразу, по фотографиям. Он с моими родителями бывал в геологических экспедициях, а потом остался работать в Сибири.

-- Ну я и напился в самолете! -- заулыбался Гуревич, обнимая сначала отца, потом дядю Жору. -- Уже в глазах двоится! А это что за девушка? --он обнял и маму. -- Элька, ты все молодеешь!

Мама заморгала глазами и чуть не прослезилась. Они не виделись лет десять

-- А это Кирюха! -- дядя Саша стиснул меня в объятиях и уколол черной, как уголь, бородой. -- Сопля несчастная! Помнишь, как ты меня описал?

Я, конечно, не помнил, но дядя Саша мне понравился. Здоровый улыбчивый мужик с крепкими жесткими руками. Катьку он назвал невестой и поцеловал ей руку. Тете Зине сказал комплимент, от которого она засветилась, и стал вытаскивать из огромного рюкзака промасленные свертки с сибирской рыбой.

Потом мы ставили с нимпалатки, и он учил меня, как надо правильно вязать узлы и раскладывать сено.

Чечеточник дядя Гена, поводя плечами, ходил по гравийным дорожкам и бормотал, что нас надо раскулачивать. Особенно ему не понравилось, что тетя Зина не разрешила ему стучать каблуками на просторных балконах, где пол годился для чечетки, но могли оторваться люстры на верандах. Дядя Гена считал, что его искусство выше такой чепухи, как люстра. "Хоть бы помост какой-нибудь сколотили, -- ворчал дядя Жора. -- А то получается, как валенками по снегу. Знали ведь, что приеду..."

Ближе к ночи приехал доктор наук Тамлер из новосибирского Академгородка -- худощавый дядечка в очках с веселыми детскими глазами. У него тут же отобрали чемодан и принялись раскачивать на руках и подбрасывать в воздух. Он прибыл из Москвы, где ему вручали какую-то научную премию. Привезла его черная "Волга" с шофером, которая тут же уехала.

Мы с дядей Сашей, которого я описал в детстве, развели веселый костер, и мама с тетей Зиной застелили сено в палатках своими грандиозными простынями. Положили стопочками одеяла и подушки. На тот случай, если уже сегодня кто-то захочет ночевать на улице. Мы с Катькой притащили самовар и поставили на новый стол. Отец включил фонарь, висящий на сосне, но на него замахали руками: без него, дескать, уютней! Я пересчиталрассевшихся у костра гостей -- десять. С нами и Чарли -- уже пятнадцать персон. И еще должно быть столько же, как минимум. Плюс космонавт.

Гуревич взялся настраивать гитару.

-- Грандиозно! -- сказал дядя Жора отцу. -- Не надо ничего придумывать! Лично я чувствую, что не зря прожил свои пятьдесят! Какие друзья! А, Сережа?

-- Да, -- радостно кивнул отец. -- И завтра появится новый! Надеюсь, он впишется в компанию?

-- Еще как! -- хлопнул его по спине дядя Жора. -- Просто отличный парень!

... Когда все уже сидели за пахнущими лаком столами, и дядя Жора взял в руки нож, чтобы призывно постучать по бокалу, стукнула калитка, и на участок вошел широкоплечий улыбающийся мужчина с чемоданом и двумя огромными букетами гладиолусов. Я сразу понял, что это и есть космонавт.

-- Еще один гость! -- громко известил дядя Жора и махнул космонавту рукой. -- Алексей, скорее садись! -- он указал ему на пустующее между мною и Катькой место. -- Брось чемодан в палатку, начинаем. Точность -- вежливость королей. -- Он взглянул на часы. -- Без трех минут пятнадцать!