и раскопала старинные рецепты римлян и греков. Змей стали ловить. Не только по всей Европе, но и завозить даже из Египта – своих не хватало. Их расчленяли, жарили, варили, сушили, толкли в порошки и лечили этими снадобьями чуть ли не все болезни, от дизентерии до катаракты. Переставшие бояться костров, но все еще от греха подальше сидящие по лесным избушкам колдуны и ведьмы мешали свои магические зелья, обильно подбрасывая в них несчастных рептилий и гарантируя кому приворот, кому, напротив, отворот, а кому и устранение недругов.
Впрочем, самим змеям легче не стало, народной любви они так и не дождались. Иметь дело с ними по-прежнему могли лишь избранные, окутанные тайной опасности, силы и магии, что лишь усиливало пелену слухов и вымыслов. И рассказывали бабки детишкам о страшной змее медянке, которая зрячей становится лишь на день в году. А прозрев, рыщет по лесам в поисках незадачливого человека, которого сразу кусает, и лишь тогда успокаивается. И про гнезда змеиные, которые гадюки охраняют – горе приблизившемуся! И о том, как мстят они обидчику. Много чего еще рассказывают. Мы еще не одну байку тут вспомним. А дети слушают и боятся, мудрость перенимают. Не просто боятся, а на всю жизнь ужас перед ними впитывают. Ведь небось не сказки бабки рассказывают, а самую доподлинную правду. Ту, в которую сами с детства верят. А что у змей правда своя, другая совсем – вот об этом мы с вами и поговорим.
Мне, как и большинству моих друзей и товарищам по тараканам в голове, безумно повезло. Мы родились в те времена, когда на нас посматривали всего лишь с легким сочувствием и едва заметным презрением. Как на слегка нездоровых головой. Вроде не бузит, на прохожих не кидается, чемодан на веревочке за собой не таскает. Но все равно вызывает легкое опасение и серьезную жалость. Все люди как люди, кто деньги зарабатывает, кто марки собирает, кто пьет – ну это понятно, куда ж у нас без этого, – а этот… А этот не то что днями – годами со своими змеями не расстается. Убогий, хоть и смирный, но кто его знает, может, это только пока. Повезло нам просто несказанно – никто не привязывал нас к столбу, заботливо обкладывая отборным хворостом, не пытался из лучших побуждений держать в ледяной ванне, дабы вернуть душевное здоровье, даже простого лечения электротоком мы счастливо избежали.
С другой стороны, родись я на пару тысячелетий раньше – знатный получился бы жрец. Впрочем, как получилось, так получилось. Важно то, что я отлично осознаю, что и я, и мои друзья – одержимые. Нет, совсем не те, что вертятся в пыли и пучат глаза, пуская пену. Мы одержимы нашим увлечением. Настолько, что в любые времена, даже самые мрачные, не смогли бы заниматься чем-то иным. Прятались бы в избушке в глухом лесу, лопая корешки да крапиву, но тащили бы к ней всех змей округи, разговорами ли, дудочкой, порошками ли колдовскими – чем угодно, но приманивали бы. Одержимость ведь не только чем-то плохим случается. Одержимость – это когда человек сильно увлечен. Неважно чем. Но все мысли лишь о предмете увлечения, все прочее уходит на задний план и не так уж значимо. В подобном состоянии можно достигать многого, кажущегося абсолютно невозможным вне его.
Да чего долго говорить – вспомните самую пылкую влюбленность. Ни спать, ни есть нормально, а свидание не отменится даже при переломе ноги – вторая есть, и на одной доскачете! Так ведь? Вот примерно такое же состояние, только растянутое на годы, десятилетия, а то и на всю жизнь. Представляете, как мы живем? Просто невероятно живем, поверьте! Так интересно, как большинству и присниться не может. Большинство этого не понимает и, мне кажется, в этом их счастье. Обзавидовались бы, затосковали. А так – вроде даже жалеют. Но вот что интересно (этот феномен всегда чрезвычайно меня занимал) – сумасшедшие, занимающиеся змеями, неизменно притягивают к себе внимание людей, у кого эти животные вызывают ужас. Чем сильнее ужас, тем сильнее интерес к нам. Древняя магия тайны работает безукоризненно. Нескольких минут вполне достаточно, чтобы человек напрочь позабыл о том, что только что считал тебя слегка шизанутым, и замирал, жадно слушая рассказы о тех, кого так боится, словно с замиранием сердца всматриваясь в бездонную пропасть, стоя на прочной смотровой площадке. Наверное, природу этого интереса давно знают создатели фильмов ужасов: люди хотят острых ощущений, настоящих адреналиновых впечатлений, сидя в мягком и безопасном кресле.
Для меня этот интерес всегда создавал массу проблем. Нет, конечно, лукавлю. Вовсе не всегда и не только проблем. Выручал он меня тоже множество раз. Но многие годы работы с ядовитыми змеями мне невероятно тяжело было оказываться в новой компании. Приходишь к товарищу на день рождения, где ни с кем из гостей не знаком, а тот неизменно, со скрытой гордостью и напускной небрежностью тебя представляет: «А он, между прочим, змеелов!» Все, снова праздник пропал. Все головы поворачиваются в твою сторону, зажигаются софиты, освещая того, кто вновь обречен весь вечер выступать перед публикой, в тысячный раз отвечая на одни и те же вопросы. И откуда они их берут, в школе заучивают, что ли?.. Эй, можно я хоть поем? Это поначалу интересно внимание привлекать, но очень быстро приедается. Ничего нового. Ребята, ну нечего нам с вами обсуждать в моей работе, вы же ничего про это не знаете, не говорите банальные глупости, разубеждать в которых я уже давно никого не хочу!
Одним из самых частых был вопрос о моей зарплате. Никто и мысли допустить не мог, что при моей работе я получаю девяносто рублей. А объяснять, что ничем другим, независимо от зарплаты, я заниматься не хочу, я уже утомился. После таких признаний на меня смотрели действительно как на ненормального. Поэтому я придумал простой выход: я просто отвечал, что зарплата моя около трех тысяч, что по тем временам было не просто много, а попросту невообразимо.
– Но, – добавлял я, – такая зарплата сделана специально, чтобы человек порадовался напоследок.
– Что значит – напоследок? – недоумевали любопытствующие.
– Просто у нас в профессии средняя продолжительность жизни – полгода. Мало кто идет. Вот и платят так, чтобы пожил на полную катушку. Хотя бы эти месяцы. Но все равно трудно с кадрами.
После таких признаний собеседники обычно переставали мучить меня расспросами, зато окружали всяческой заботой. Впрочем, мы же с вами про змей говорим, верно?
3
Все ли они опасны?
Конечно, хочется как следует вас напугать, чтобы не возникало разочарования
