Я не ошибся. Красный ее цвет. Он невероятно шел Изабель, подчеркивал огненный цвет волос и белизну кожи, такой нежной, что издалека она напоминала тонкий фарфор. Большие карие глаза смотрели с испугом, пока она медленно спускалась по лестнице ко мне. Она послушалась, избавилась от дурацкого кружева. И теперь платье позволяло оценить точеные плечи, тонкие ключицы и вершины высоких грудей, приподнимающихся в такт учащенному дыханию моей фарфоровой куколки.
Я увидел Изабель в парке. Из-за нее упустил другую рыжую девчонку, но Изабель того стоила. То, что я заметил краем глаза и чуть не пропустил, подтвердилось, стоило заглянуть в ее глаза. А вот наличие жениха смешало только начавшие выстраиваться планы на девчонку. Пришлось обезопасить ее от лишних посягательств на столь драгоценную девственность. Эта ценность достанется мне.
Подал руку, чтобы помочь Изабель преодолеть последние ступени. Узкая ладонь дрожала. Малышка боится меня. Но так отчаянно храбриться, что не удается устоять, чтобы не поддеть ее.
— Послушная девочка, — шепнул ей на ухо и положил ладонь на тонкую талию, подавляя порыв опустить ниже. Думаю, родители Изабель не оценят.
— Как это смело, — прошептала мать Изабель, Таира, прикрыв рот ладонями. Изабель переняла самое лучшее от внешности матери и почти ничего от отца.
— Изабель может стать законодательницей мод, — рассмеялся, впрочем, прекрасно знал, что не задержусь в городе.
Дела были почти завершены. Я и так находился здесь слишком долго, еще и умудрился наследить. Вон, Изабель трясется при упоминании моего дурацкого прозвища. Правда, и ее страх будоражит. С этими делами было как-то не до женщин, наверное, поэтому я так реагирую на нее. А стоило бы помнить, что у нас будет лишь одна ночь, первая для Изабель, ради которой и нужен весь этот фарс.
— Так ужасно? — спросила Изабель, поправив декольте платья.
— Нет, — ее отец, Эмануэль, тяжело вздохнул. По взгляду видно, что он любил дочь. — Ты прекрасна, дорогая. Но я бы на месте герцога, не выпускал тебя из вида.
Теперь я рассмеялся искренне.
— Взгляда от нее не отведу, — пообещал, обернувшись к Изабель, чтобы застегнуть на ее шее изумрудное ожерелье в золотой оправе. Да, этого штриха и не хватало. Теперь моя куколка совершенна и зависть окружающих будет оправдана.
— Спасибо, герцог, — Изабель коснулась ладонью, облаченной в белоснежные перчатки, ожерелья. Ни грамма восхищения, только тоска в глазах.
Немного задело. А я то думал, стоит блеснуть деньгами и она растает. Ничего, послушает завистливые вздохи об удачной партии, получит браслет от комплекта, обручальное кольцо, и перестанет огрызаться.
Я помог Изабель надеть шубку и, получив еще пару напутствий обрадованных перспективой удачного брака родителей, вывел ее в морозный вечер.
— Сегодня похолодало.
— Вижу, — Изабель получше запахнула на себе шубку. Вести разговоры она не стремилась и больше ничего не произнесла, пока мы не добрались до кареты.
Здесь уже я укутал ее ноги и спину, обнял плечи, придвинувшись ближе к невесте. Пахло от нее приятно, чем-то ягодным с кислой горчинкой. Вкусная девочка.
— Ты не поцелуешь жениха?
— Помада, — угрюмо проговорила она, указав на алые росчерки на губах. Могла бы обойтись и без нее. Или она специально?
Странно. Обо мне, конечно, ходят слухи. Но что-то она слишком уж не рада удачному во всех смыслах замужеству. Или я слишком напорист? По мне, я наоборот, сдерживаюсь. Два легких поцелуя, а она смотрит так, будто я собираюсь ее изнасиловать в темной подворотне. Неужели не понимает, какие желания будит в мужчинах?
— Ты надела мой подарок?
Изабель напряженно выпрямилась, сжав губы в прямую алую линию.
— Ну же, ты ведь честная девочка?
— Это так важно? Честная я или нет?
— Важно, — проник ладонью под шубку, положив ее на живот девушки, отчего она вздрогнула.
— А ты будешь честен со мной? — нахмурив брови спросила, заглянув в мои глаза. Вопрос сбил с толку.
— Я? Нет, не буду. И все равно честный ответ, да?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Наверное, — пожала она плечами, отводя взгляд.
— Ты не ответила.
— Только низ. Платье не предполагает лифа, — щеки ее заалели от смущения.
Без лифа, значит? Возбуждение, мелькавшее на периферии сознание, нахлынуло с новой силой, вылившись в тяжесть в паху. Придвинулся еще, уткнувшись лицом в шелковистое пламя волос.
— Прекрати, — возмутилась Изабель, пытаясь удержать мою руку, скользнувшую по талии вверх. Сжал упругое полушарие снизу и все же провел большим пальцем по ткани платья над соском. Интересно, какой он на вкус? Такой же ягодный?
— Прекратить? Ты только что заявила, что на тебе почти ничего нет, кроме платья.
— Мы еще не женаты, даже не обручены, чтобы лапать меня, — Изабель обняла плечи руками, зажав груди, чтобы избежать новых прикосновений.
— Мое упущение, — согласился я, все же убрал ладонь, чтобы вытащить из кармана мешочек с кольцом.
— Что это?
— Обручальное кольцо. Ты же выйдешь за меня.
— Я не хочу за вас замуж, — взмолилась она, в момент разозлив. Не думал, что с ней будет столько возни.
— Это не вопрос, Изабель.
Она попыталась вырвать руку, когда я перехватил ее за запястье.
— Ты выйдешь за меня, — повторил уже жестко, и разжал ладонь, чтобы надеть на палец кольцо. — И станешь моей.
Изабель вырвала руку, как только я ослабил захват. Взглянула, нет не испуганно, зло с огнем в карих глазах. И раздражение схлынуло, вновь вернулось возбуждение.
— К черту помаду.
Изабель придушено вскрикнула, когда я притянул ее к себе. Впился в сладкий рот губами, проникая в рот языком. И сразу отпрянул, успев насладиться лишь парой секунд этого пряного поцелуя. Она меня укусила!
— У вас помада на губах, — буркнула она, отвернувшись, чтобы извлечь из сумочки зеркало. — И кровь.
Проклятье, когда этот бастион падет, будет очень жарко. Моя огненная девочка, я весь в предвкушении.
Глава 5
/Изабель/
Проклятый герцог! Распускает руки при каждом удобном случае, а мы даже не женаты. Боюсь представить, что будет, когда поженимся. Надо было ему язык откусить, чтобы не совал его, куда не просили. Только, кажется, мой поступок лишь раззадорил этого маньяка. По крайней мере, ухмылка не сходила с губ герцога всю дорогу. А кольцо на пальце, казалось, прожигает кожу, пусть я и понимала, что это игра воображения. На мою жалкую попытку отказа герцог среагировал злостью. Да и не спрашивал он согласия, поставил перед фактом. Наверное, с такими деньгами и положением в обществе он не привык к тому, что ему перечат.
— Вот и поместье Монтер, — голос герцога заставил вынырнуть из невеселых дум и выглянуть в окно.
Громада замка приближалась. Вдоль дороги светили фонари, словно указывая путь. Герцогиня любила блеснуть своим положением, собирала дорогую и безвкусную коллекцию картин, устраивала балы и званые вечера. Правда до денег Синей бороды ей было далеко. Сама вдовствующая герцогиня Монтер была довольно эксцентричной женщиной за пятьдесят лет. Ходили слухи о ее любви к молодым мужчинам и устройстве вечеров для узкого круга лиц.
Как и в случае Синей Бороды, за спиной герцогини шептались, добавляя слухам все больше подробностей и пикантности. А чем еще заниматься в нашем городке? Это не столица, хоть и крупный город. Из увеселений только театр, редкие городские праздники и вот такие балы, тоже не столь частые.
Герцогиня встречала гостей лично в обширном холле, от которого в бальный зал вела лестница из белого мрамора. Розовое пышное платье полнило герцогиню, и уж совсем не по возрасту было столь глубокое декольте. Только, естественно, все предпочитали одаривать хозяйку вечера комплиментами.
— Так слухи верны, герцог! — воскликнула она, игриво хлопнув Легре по плечу. А потом устремила внимательный взгляд ко мне. — Как смело, Изабель!
