— Нет, ты женщина, земная женщина! — воскликнул он.
— Да. Я родилась здесь, в колонии землян. Я дочь архитектора, который строило отели в двадцати звездных системах! Когда прилетели те, кто воспитывает часовых, они нашли, что мой разум, мой интеллект отлично подходит для охранительной работы. И они научили меня этому. Знай же, что достигнув определенных возможностей, человеческое сознание становится настолько высоким и приспособленным к такой деятельности, что никакой механизм, созданный человечеством сейчас или в будущем не в состоянии конкурировать с ним. Я и есть та машина, которую ты ищешь, Джексон. Но я не разрушаю и не создаю Хаос, а являюсь гарантом возрождения и безопасности. Поэтому я здесь и буду здесь вечно. Тем, кого эвакуировали, дали новую память и внушили всякие доводы для того, чтобы покинуть планету. Я дам их и тебе тоже, ты не будешь жалеть. Несмотря на ту радость, которую ты мне принес.
— Но я прилетел не один, — возмутился Джексон. — Небо роится от мнительных типов, которые могут не поверить…
— Они поверят во все, что ты им скажешь. Я позабочусь об этом.
— Мой бог! Да ты же живая машина, рабыня каких-то…
— Нет, я не рабыня. Мне было предложено, и я сама это выбрала.
— Но все же ты женщина… а не…
— Я и то, и другое. Мое физическое «я» ощущает горечь одиночества. Ощущая, оно не догадывается, кем является. Только когда оно спит, проявляется мое истинное «я».
— Но такое невозможно!
— Возможно, дорогой. Так было всегда. Любимый, ты не первый, кто принес мне облегчение моего физического одиночества, когда временем начинаешь распоряжаться сам, ответы найти легко. Как думаешь, что привело тебя сюда?
Он вздрогнул. Она рассмеялась.
— Не бойся. Это история, полная счастья и радости. Еще раз спасибо тебе и прощай.
И она исчезла. Скрип двери, шелест материи — это было обманом, чтобы не напугать его. Он понял, что его обманули. Его нервы натянулись из-за ожидания возможных ловушек, однако инстинктивно он чувствовал, что ничего этого нет. Все должно быть именно так, как она говорила, и на определенном уровне подсознания он понял это и зациклился на этом. Была когда-то гипотеза, что бог — это женщина…
ДЖЕКСОН ВЕЛ КАТЕР в атмосфере, в чистом воздухе утра, а потом в чернильной ночи космоса.
Все осталось позади: планета, город, отель и женщина. Оставляя ее, он чувствовал себя глупо, но одна мысль немного успокаивала его. Так как она жила всегда, она должна быть немного сумасшедшей. А таким не было места в его жизни. Он не смог бы жить с такой. Ее необычные черты нравились ему, но такое наверняка не могло длиться слишком долго.
Корабли довольно часто появляются здесь. Кто-то да подберет ее.
— Какая женщина? — переспросил он капитана. — Все в порядке, кэп. Она не захотела лететь. И лучше сконцентрируйтесь на моем гонораре, я сделал для вас то, что вы заказывали.
Он оставил ее спящей. Ее волосы рассыпались на подушке, черные волны и небольшие ручейки. Глаза, как два темных бриллианта, прикрытые двумя нежными веками. Он вспоминал фасады пустых домов, ящериц, которые жили там. Он думал об оранжерее из цветного стекла. Думал о странных удивительных снах, которые заменяли ей жизнь. Она была трудной женщиной, женщиной, с которой не удалась бы жизнь и которую можно было любить лишь один короткий миг.
В брошенном городе, на восемьдесят девятом этаже белого высотного здания, плакала женщина.
Она плакала от резкой боли, отчаяния и утраты. И от стыда. Потому что доверяла этому человеку, а он предал ее. Все служило тому, чтобы обмануть ее. Его улыбка, слова, жесты и желания не значили, оказывается, ничего. Ее обманула даже планета. То, как падал солнечный свет и как звучала музыка. Шелест листьев в оранжерее и их запах сводили ее с ума. Надежда — это преступление, заслуживающее кары, вердикт звучит одинаково — смерть!
Итак, Медра плакала.
Потом побродила по комнатам. На ум пришла мысль, а не покончить ли с этой ужасной жизнью? Ведь были лекарства, обеспечивающие тихий, спокойный уход из действительности. Можно было умереть в мучениях, словно мстя своей мучительной болью тому, кто предал ее. Она измучилась, и после долгого бессонного перерыва не оставалось ничего, как уснуть.
Медра заснула…
Она с-п-а-л-а! Вниз, вниз, все глубже и глубже! Дальше и дальше! Она оставила за собой цепь своих физических потребностей, импульсов, воздыханий и желаний, как оставила золотистую скорлупу города, как ее саму оставил тот, кого она полюбила всем сердцем. Потом ее разум в полном сознании, вышколенный, подготовленный к восприятию гигантских концепций и необычных параллелей, пробудился.
П-р-о-б-у-д-и-л-с-я!!!
Медра осознала себя мчащейся через пространство, подобно птице, пронзающей небо, и это пространство вокруг нее было ее домом. Пронзая солнца и холодный космос, она проносилась через галактики, океаны и горы и ткала, ткала ковер. Образы наполняли ее счастьем. Космос стал ее любовником. Где-то вдалеке она увидела образ чего-то страшно знакомого и мгновением позже поняла, что это было эхо всей ее прежней жизни. Нежно и ласково она сказала ему:
— Ты моя радость, я буду вечно помнить о тебе, но этого ведь недостаточно.
Рядом с ней проплывали звезды, и ее разум формировал их блеск. Она была счастлива и в упоении блаженства подумала: «А вот этого вполне достаточно!»
СИНИЙ ФЛАКОН С ДУШАМИ
НАД ГОЛОВОЙ ТЕМНЕЛО вечернее небо с падающими звездами. Под ногами — долина с извилистой рекой, синеватая у горизонта, там, где огни города Вайма рассыпались созвездием золотых веснушек. Пейзаж сказочный, но мрачный из-за того, что сумерки размыли очертания домов в долине, окутав их таинственной дымкой. На голой вершине одинокого холма смутно выделялись стены странного павильона, сложенные из грубо обработанных каменных блоков. Рядом застыл испуганный человек. И хотя человек боялся каменного сооружения, он все же подошел к открытой двери и заглянул внутрь.
Внутри павильон выглядел зловещим, как и окружающий пейзаж. Через дверной проем виден был алтарь на квадратном возвышении.
— Я разыскиваю великого чародея Сабируса! — громко крикнул испуганный гость, и тьму разорвала зловещая красноватая вспышка.
Незваный гость охнул. Но не от страха. Он напряженно пытался понять, что же сейчас произойдет; он не вскрикнул, не кинулся бежать, не упал на колени, когда над алтарем возникло необычное создание — громадная бронзовая жаба размером с собаку. Колдовская тварь с металлическим скрипом разомкнула челюсти и спросила:
— Кто спрашивает Сабируса, Повелителя Десяти Устройств?
— Мое имя не имеет значения, — дрожа, ответил незваный гость. — Я пришел потому, что господин Сабирус интересуется волшебными диковинами. Я принес ему нечто удивительное.
В выпуклых глазах металлического земноводного отражались звезды.
— Очень хорошо, — проскрипела жаба. — Мой создатель слышит тебя. Ты приглашен. Входи.
При этих словах пол павильона разверзся; волшебная жаба продолжала невозмутимо сидеть на своем месте. Взору гостя открылась металлическая клетка, настолько большая, что в ней мог поместиться человек. В клетку приходилось забираться каждому посетителю, и перепуганный гость знал это. Как, впрочем, знал он и про холм, и про павильон, и про свет невидимых ламп, и про ужасного бронзового стража. О чудесах Сабируса рассказывали во всех портах Вайма. Кроме того, ходили слухи, что Повелитель Десяти Устройств заплатит золотом за любые волшебные предметы, конечно, в том случае, если они и в самом деле древние и уникальные.
Гость вошел в клетку, являвшуюся вторым из Десяти Устройств. Клетка тут же скользнула в бездонную шахту, уходящую в недра холма.
Незваный гость затрепетал от страха. Он прижал к груди кожаную сумку, думая о богатстве и о смерти.
САБИРУС ВОССЕДАЛ В кресле из зеленого кварца, в зале, стены которого были затянуты драпировками цвета увядающих алых роз с изображением черных пантер. Чистое розовое пламя горело в очаге, источая легкий, приятный запах земляники. Сабирус спокойно смотрел на огонь. У чародея были красивый овал лица, длинные руки и гибкое, как у леопарда, тело. Одежда цвета запекшейся крови подчеркивала бледность кожи колдуна, а тусклые длинные волосы казались отлитыми из бронзы.
