полмиллиарда – не знаю точную цифру, но уверен, что он рассчитывал на такое количество блоков, при котором никто не сможет добраться до меня и прийти на помощь.
Вдобавок ко всему, когда толстяку надоело копать, ПОППИ ЗАСТАВИЛА МЕНЯ ПОСТРОИТЬ ДЛЯ ВСЕХ ЛОГОВО.
Честно говоря, я не стал прикладывать особых усилий – просто выкопал еще несколько блоков земли по бокам и зажег огонь в центре. И все.
– КАКОЕ ЧУДЕСНОЕ ЛОГОВО ТЫ СООРУДИЛ, ЛАРРИ, – набрался смелости съязвить Дубиэль.
Но я даже не обратил на него внимания. Я не мог думать ни о чем другом, кроме Школы Чародейства и Магии, о которой говорилось в письме. И о том, что завтра, в понедельник, в 10 часов утра меня не будет на платформе 0 и ¼.
– Учитывая обстоятельства, чем более убого, тем лучше, Дубиэль. Так мы останемся совершенно незамеченными, и ни у кого не будет возможности пробраться сюда, чтобы спасти твоего кузена, ХИ-ХИ-ХИ, – объяснял Винсент своему сыну, закрывая туннель, по которому мы спустились, и кивнув мне, чтобы я закончил свою часть работы над логовом.
Но у меня было предчувствие. Оно было похоже на то чувство, которое возникает, когда вы проводите весь день в поисках алмазной руды и, несмотря на то что прошло уже пятнадцать часов бессмысленной работы и вы ничего не нашли, вы обещаете себе попробовать покопать еще пять минут, поскольку что-то подсказывает вам, что вот-вот вы найдете свое сокровище. И конечно же, вы действительно находите его – пусть и в самую последнюю секунду. Вот что-то такое чувствовал и я, будучи глубоко под землей вместе со своей гадкой семейкой.
– Кто-нибудь обязательно придет за мной, – внезапно бросил я им.
– ХА-ХА-ХА-ХА… – хором рассмеялись дядя, тетя и Дубиэль.
– Если кто-нибудь из жителей деревни появится здесь до 10 утра завтрашнего дня, я отпущу тебя с ним, куда захочешь, – усмехнулся Винсент.
– Серьезно?
– Если вдруг появится какой-нибудь селянин, то да…
– ОН ПОЯВИТСЯ! – сказал я им с улыбкой от уха до уха.
– ХА-ХА-ХА-ХА, – все снова покатились со смеху.
Но я чувствовал, что вот-вот что-то обязательно произойдет.
– Даю ему десять секунд, чтобы появиться тут и забрать меня! – прокричал я, одержимый идеей своего магического спасения.
Я даже осмелился действительно начать отсчитывать время.
– Десять… Девять…
– Перестань считать, – тут же приказала мне Поппи.
– Восемь…
– ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ СЧИТАТЬ! – взвизгнул Дубиэль, бросаясь ко мне, чтобы закрыть рот руками.
– Жемь… – пробормотал я.
И хотя Поппи и Винсент приложили все усилия, чтобы заставить меня замолчать, я продолжал вести обратный отсчет.
Я не договорил «ноль». Когда я собрался это произнести, в логово ворвалось что-то настолько мощное, что было сильнее Винсента и Дубиэля, вместе взятых. На первый взгляд оно производило впечатление неуправляемой природной стихии.
– КТО ЭТО?! – крикнул Винсент в облака пыли и грязи, поднятые внезапным гостем.
Никто не отзывался. Когда облака начали рассеиваться, мы смогли увидеть очертания незнакомца, и Винсент тут же заорал:
– ЭТО ЖЕЛЕЗНЫЙ ГОЛЕМ, А НЕ ДЕРЕВЕНСКИЙ ЖИТЕЛЬ!
И затем, более или менее оправившись от того, что мое «заклинание» сработало, он начал повторять одно и то же, как заезженная пластинка:
– ОН НЕ СЧИТАЕТСЯ, ОН НЕ ДЕРЕВЕНСКИЙ ЖИТЕЛЬ! ОН НЕ СЧИТАЕТСЯ, ОН НЕ ДЕРЕВЕНСКИЙ ЖИТЕЛЬ! ОН НЕ СЧИТАЕТСЯ, ОН НЕ ДЕРЕВЕНСКИЙ ЖИТЕ-Е-ЕЛЬ!
4
«Сам-знаешь-кто»
Мне было АБСОЛЮТНО ВСЕ РАВНО, был это какой-нибудь селянин или нет. И я даже не особо задумывался об этом, если честно, потому что, выбирая между моей так называемой семьей и огромным железным Големом…
Я, ЕСТЕСТВЕННО, ВЫБРАЛ ГОЛЕМА!
– Стойте, где стоите! – прокричал я Винсенту, Поппи и Дубиэлю, вскакивая на спину железного монстра.
Не говоря ни слова, голем бросился к дыре, через которую вошел несколько секунд назад. Сбивая один блок за другим со звуком «ПЛАКА, ПЛАКА, ПЛАКА», он пробивал путь наверх до тех пор, пока мы не оказались в каком-то храме посреди леса.
– Ох… Спасибо! – сказал я голему, слезая с его спины.
Он ничего не ответил и уставился на меня так, словно разглядывал незнакомую картину. На железном лице не дернулось ни единого мускула, вид у него был мрачный. Его густые усы и борода были такие же черные, как и потертый кожаный костюм, в который он был одет.
– ЛАРРИ! – вдруг произнес он.
И бросился обнимать меня так, словно забыл, что сделан из железных блоков, а я – не самый сильный деревенский мальчик одиннадцати лет.
– ТЫ МЕНЯ ЗАДУШИШЬ! ОТПУСТИ, ОТПУСТИ, ОТПУСТИ МЕНЯ!
– Ой… – выдохнул он.
Затем схватил меня за плечи (на этот раз довольно аккуратно) и поднял на высоту своих глаз, чтобы продолжить внимательно рассматривать меня.
– Ты… Ты знаешь меня, голем?
– ЗНАЮ ЛИ Я ТЕБЯ? Я знаю тебя с тех пор, как ты родился, головастик! – с гордостью произнес он.
Тут голем принялся теребить отвратительный прыщик у меня на носу. Я бы даже сказал, что он попытался меня погладить… Хотя с такими ручищами единственное, что у него получилось, – это немного поцарапать меня.
– ЭЙ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! – воскликнул я, когда мое терпение подошло к концу. И стукнул его по руке, хотя мне очень не хотелось этого делать. УВЫ!
– Я просто осматривал твою бородавку. Никогда не видел такую большую и красную, как у тебя.
– Это не бородавка. Это огромный прыщ, который я не могу вылечить. Он, конечно, похож на бородавку, но это не она. Потому что бородавки появляются только у тех, кто… – попытался объяснить я, но запнулся.
– У кого? Скажи.
– Н… Н… нет. Нет-нет-нет. ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!
– Я встречался с твоими родителями, Ларри. Поверь мне, это так, – сказал голем, пока я внимательно рассматривал свою бородавку.
– Ты маг, Ларри! И бородавка на твоем носу – это не что иное, как очаровательная магическая метка!
– А как же моя тетя? – спросил я после того, как пришел в себя после сногсшибательной новости. – Как же могло получиться, что она стала такой скучной и СОВЕРШЕННО НОРМАЛЬНОЙ жительницей деревни, если мои родители действительно были волшебниками?
– Потому что твоя мать тоже родилась обычной селянкой, Ларри. Но когда она узнала о своих магических силах и существовании волшебного мира, то решила стать его частью и в конце концов сделалась лучшей волшебницей из тех, что я когда-либо знал.
– Правда?
– Абсолютная правда. А твой отец… Ха! Каким же прекрасным волшебником был твой отец! Он родился настоящим магом, с ним шутки всегда были плохи!
– Если то, что ты говоришь, – правда, то как так могло случиться, что они погибли от падения?
– О каком падении ты говоришь? – удивился голем.
– Дядя Винсент рассказывал мне, что во время экскурсии по заброшенной шахте мой отец наткнулся на огромного пещерного паука, и тот отбросил его назад так сильно, что папа упал с обрыва в Нижний мир. Там он столкнулся сначала с пандой, потом с ламой, с семьей хоглинов[3], с аксолотлем[4], затем с океанским кальмаром и дельфином, которые в этот момент проплывали через биом теплого океана, и в конце концов врезался в гигантский морской огурец[5] на дне. Отец застрял в углублении, которое сам же и образовал при падении, и оставался там, пока не утонул, будучи не в силах выбраться на поверхность самостоятельно. Через несколько часов моя мама забеспокоилась и начала искать его. И, по словам Поппи, с ней произошло то же самое. В итоге они оба погибли на дне теплого океана неподалеку друг от друга.
– Ну, так, конечно, вполне могло быть, – ответил голем. – Ни один, даже самый сильный волшебник, не может предотвратить несчастный случай вроде того неудачного падения, которое ты описал. Но с твоими родителями все было не так, Ларри.
– РАЗВЕ?
– Конечно! Твои родители погибли, пытаясь защитить тебя от… – начал объяснять он.
Голем на секунду прервался, чтобы внимательно осмотреться. Когда он убедился, что поблизости никого нет, он
