договорилась о встрече с мужчиной, да ещё и королевским сыщиком, да ещё и не самого благородного происхождения, в ярость придёт. У неё-то уже всё давно спланировано: за кого Эми замуж выйти должна, как пройдёт свадебная церемония, кто будет приглашён, какие дары должны получить новобрачные, куда они поедут после и даже сколько детей Эмили обязана подарить супругу после свадьбы. Бр-р-р, кошмар какой! Эми зябко передёрнула плечами, чувствуя, как планы бабушки могильными плитами ложатся на спину, гнетут к земле. И не то, чтобы девушка так уж возражала против свадьбы или рождения детей, только вот излишняя активность бабушки оставляла ощущение предрешённости и абсолютной безнадёжности бытия. И бунтовал, будоражил кровь просыпающийся дар мага-воды, требовал свободы, новых впечатлений, а самое главное — любви. Любви не протокольной, распланированной на десятилетия вперёд, а самой настоящей, с коей и опытные, всего на своём веку навидавшиеся менестрели никогда прежде не встречались.
— Я сама пойду.
Слова слетели с губ, лишив возможности повернуть назад, отступить, согласиться с более безопасным вариантом. Герта почтительно присела, голову покорно склонила:
— Как пожелаете, миледи.
Как это чаще всего и бывает, принять решение оказалось проще, чем его исполнить. Герцогиня Вандербилдт, которую приступ ревматизма заставил отказаться от сопровождения внучки на бал и вверить юную девушку заботам спешно нанятой по такому случаю компаньонки, по возвращении Эмили учинила ей самый настоящий допрос, требуя в малейших деталях описать кавалеров, с коими она танцевала, все услышанные беседы и перечислить отведанные угощения. Эми тоном послушной ученицы в деталях описывала полный величия первый танец с хозяином дома, сдержанно улыбнулась, вспоминая попытки танцевать с лордом Олдменом, как нельзя более точно оправдывающим свою фамилию и прочие танцы с весьма благопристойными кавалерами. О волнующем кровь вальсе с флибустьером Эмили скромно промолчала, тем более, что компаньонка первую половину бала с удовольствием лакомящаяся приготовленными хозяевами яствами, а вторую сладко продремавшую на уютном диванчике в соседней с бальной залой комнатке, выдать её не могла. Также скромно умолчала Эми и о назначенном ей свидании, и о беседе с леди Вивиан и о своём решении нанести лорду Дэвиду краткий визит. В конце концов, бабушка сама всегда говорит, что у женщин должны быть свои маленькие секреты!
Выслушав внучку, герцогиня неодобрительно поджала губы:
— Что ж ты, дорогая моя, ни с одним из отобранных мной кандидатов не танцевала? Насколько я знаю, лорд Мауротти должен был почтить сей маскарад своим визитом.
Эмили с трудом сдержала отвращение, вспомнив сальный взгляд и липкие, словно улитка на коже, прикосновения упомянутого бабушкой господина. Хорошо, что лорд Дэвид успел первым пригласить её на вальс, а то бы пришлось танцевать с этим противным Мауротти! Герцогиня побуравила внучку холодным взглядом, ещё сильнее губки сузила, вздохнула, не скрывая осуждения:
— Хорошо, этот бал будем считать всего лишь сиюминутным суетным развлечением. В конце концов, ты ещё молода, юной девушке не возбраняется развлекаться и, подобно бабочке, порхать на балах.
Эми лучисто улыбнулась и порывисто шагнула к бабушке, намереваясь благодарно поцеловать ей руку, а то и обнять, только вот почтенная аристократка благой девичий порыв на корню сгубила.
— Что ж, на балу ты развлеклась достаточно, а значит, сегодняшний вечер ты проведёшь со мной. Будем изучать кандидатов в твои супруги, чтобы выбрать наиболее выгодную партию.
— Я бы хотела выйти замуж по любви…
От столь крамольной фразы, прозвучавшей под надменными и ледяными в своём великолепии сводами замка, у принесшей чай горничной даже руки дрогнули. Негромко звякнула поставленная на стол чашка тончайшего эльдарского фарфора.
— Уволена, — коротко бросила герцогиня, даже не взглянув на провинившуюся служанку. — Расчёт получишь немедля. Пошла прочь!
— Бабушка, — попыталась было заступиться за несчастную девушку Эмили, но герцогиня так посмотрела на свою внучку, что у той язык примёрз к гортани.
— Слушайте меня внимательно, юная леди. Я понимаю, что безумие мира, в котором мы живём, имеет колоссальное и, увы, тлетворное влияние на молодые души, особенно девичьи. Боги свидетели, мною руководили исключительно благие намерения, когда я, вопреки всем доводам здравого смысла и многоголосому вою так называемых родственников, приняла Вас в моём, подчёркивая, моём замке. Я воспитывала Вас в полном соответствии с Вашим происхождением, родословной Ваших родителей и тем состоянием, которое Вы получите после замужества. В ответ на свои благодеяния я надеялась получить Ваше безоговорочное почтение и повиновение, согласитесь, это не так и много, учитывая, сколько сил, времени и средств я на Вас потратила. И чем же обернулись мои благие намерения?
Герцогиня сверкнула глазами, припечатала, точно раскалённое клеймо опустила:
— Чёрной неблагодарностью с Вашей стороны. Вы не только не заинтересованы в том, чтобы продолжить благородную линию предков, но даже позволяете себе спорить со мной, со мной, Вашей бабушкой и благодетельницей! Вы смеете озвучивать без какого-либо позволения свои собственные сиюминутные, не имеющие никакого значения желания. Более того, Вы оспариваете мои решения в присутствии слуг!
Пожилая дама глубоко вздохнула подавляя кипящее в ней отнюдь не аристократическое возмущение и постановила, для большей убедительности хлопнув ладонью по подлокотнику кресла:
— Решено. В наказание за свою дерзость, а также во избежание возможностей Вашего дальнейшего неподобающего поведения я отправляю Вас в Крепость Чистых Сердец. Пока на две недели.
— Бабушка! — ахнула Эми и тут же услышала ледяное:
— На месяц. И предупреждаю, юная леди, если Вы продолжите спорить со мной, я прикажу отхлестать Вас розгами по шее. Вы поняли меня?
Эмили опустила глаза, ставшие совершенно синими из-за бушующей в них водной магии, присела в глубоком почтительном реверансе:
— Да, миледи.
Герцогиня холодно посмотрела на внучку:
— Надеюсь, мне не придётся больше возвращаться к этому разговору. Ступайте. Прощаться перед отъездом не приходите, Вы наказаны.
— Да, миледи.
Крепость Чистых Сердец, куда собирались отправить Эмили, была хорошо известна по всей Валентарии жёстким отношением к воспитанницам, незыблемыми, веками не изменяющимися устоями и полной независимостью от внешнего мира. Ходили слухи, что как-то раз владычица Крепости дерзнула поспорить с самим королём, чью дальнюю родственницу направили в Крепость Чистых Сердец «мегазаботливые» дядюшка с тётушкой. Была ли на самом деле такая история, и чем она закончилась, никто толком не знал, а потому каждый придумывал свой финал в зависимости от личных убеждений. Согласно же официальным источникам, Крепость Чистых Сердец являлась закрытой школой для молодых девушек благородного происхождения. В этой школе юные леди обучались всем необходимым для благородных дам наукам (пению, танцам, искусству изящной беседы, литературе, флористике, иностранным языкам, базовым основам дипломатии, истории и математики). Также леди учились управлять большим домом с полным штатом слуг, подбирать
