вдруг вспомнила сегодняшний день, и что у старосты Мориса больна внучка, невольно притормаживая, я всё же повернула к знакомому домику.
— Подожди здесь. Я ненадолго, — прошептала спешиваясь.
Обнаружить себя не решилась, пихнув калитку, зажмурившись, ожидая скрип, я с облегчением выдохнула — он не раздался. Мелкими перебежками, добралась до крыльца и, укутав в несколько слоёв ткани светящийся золотом артефакт, оставила его на лавке. Надеюсь, этот камешек поможет внучке старосты… больше, к сожалению, я не могу оставить. После так же спешно вернулась к Джереми, который стоически держался в седле, и мы, спустя двадцать минут, продвигались по просёлочной дороге. Тучки, словно помогая нам, приоткрыли звёзды, луна тоже выбралась из мягкой перины, освещая нам путь.
— Мам, а чем тебя одарил проклятый остров? — тихо спросил сын, когда мы отъехали на приличное расстояние от деревни.
— Магией
— Тогда тебе придётся меня оставить?
— Нет, мы никому не скажем, это будет наша тайна, — прошептала я, чуть помолчав продолжила, — потерпи немного, нам нужно подальше уйти от деревни.
— Я справлюсь, я же мужчина, — уверенно заявил Джереми, а спустя час, откинувшись на меня, спал.
До самого рассвета мы ехали до границы, деревенька была расположенная аккурат у самой грани. Когда более семи лет назад нам пришлось спешно покидать родной город, выбора особо не было, нужно было скрыться подальше. И сейчас выбора у меня тоже не было…
— Джереми, проснись сынок, — прошептала я, прежде чем спешится
— Уже приехали?
— Нет, но вот она грань, нам нужно отпустить лошадь, пусть возвращается к хозяину.
Отвязав чемодан и мешки с едой и кухонной утварью, я с тоской взглянула на эту кучу. И косо поглядывала на пасущую рядом лошадь, тащить всё на себе или ожидать обвинения в воровстве?
— Бери вот это, — переложив часть посуды и продуктов в свой мешок, я отдала сыну, тот, что полегче. На свой же привязала верёвку и закинула его на спину, от веса мои ноги сразу же подогнулись, — идём.
Границу перешли спустя десять минут, она невидимой паутинкой облепила нас с ног до головы, чуть задержав, словно проверяя и не заметив в нас опасности — пропустила.
Ещё десять минут хода, и я устало сползла на траву, жухлую по-осеннему, от которой шёл терпкий прелый аромат леса и грибов.
— Нужен отдых и поесть, — ободряюще улыбнулась сыну, которого тоже шатало от усталости, я знаю, что после болезни ребёнку необходим постельный режим, хорошее питание и забота. Но нужно было спасать наши жизни, людская зависть и озлобленность очень опасные чувства.
— Давай помогу, — предложил сын, падая рядом со мной.
— Помоги, — кивнула, доставая плед из мешка, укрыла сына от утренней росы, — сейчас я разожгу костёр, но прежде соберу немного веток, а ты достань бутылку с водой и мясо, будем варить похлёбку.
Веток в лесу хватало, и я управилась с этим быстро, огненный камень второй раз тоже поддался мне с первого удара и уже через пять минут яркое тёплое пламя костра весело потрескивало, а в котелке шипела вода.
— Хорошо, — прошептала, глядя на пляшущие огоньки. Сынишка сидел, уткнувшись подбородком в колени и тоже не отрывал свой взгляд от пламени.
— По-моему, уже готово, — пробормотала, размешивая жиденькую кашу. Покромсав на мелкие кусочки мясо, дождались, глотая слюни, когда оно сварится, сыпанули гречки и немного приправы.
— Пахнет вкусно, — произнёс Джереми, принимая ложку. Заморачиваться не стали, поставив на траву котелок, мы принялись есть прямо оттуда.
— Угу, — промычала, прожёвывая, — очень.
Глава 3
Свежесть утра, разноголосое пение птиц, тёмно-зелёные кроны деревьев, соорудив непроницаемый свод над головами, скрыли нас от ярких лучей солнца. Полевые цветы и множество тончайших запахов и звуков, плывущих в воздухе, всё это умиротворяло, даря покой. От горячей, сытной пищи, бессонной ночи, и убаюкивающего шума листвы, мои глаза с трудом открывались, а на тело навалилась та самая усталость, которая приходит после пережитого потрясения. Осоловелым взглядом я смотрела на спящего Джереми, перебирая слипшиеся после болезни прядки волос, мысленно благодарила всевышнего за подарок… и незаметно, погрузилась в сон.
— Мама, там что-то шумит, — прошептал сын, прерывая мой не слишком крепкий сон, он всё же для надёжности погладил меня по щеке, — кажется, идёт кто-то.
— Чёрт! Как я могла уснуть, — выругалась, вскакивая на ноги, я принялась быстро собирать вещи в мешок, туда же закинула немытый котёл из-под каши и грязные ложки, когда всё было сложено, подняла плед, скомандовала, — уходим сынок, быстро.
С огромным трудом тяжело дыша мы пробирались через ямы, поваленные деревья и высокую траву, но стоило нам выбраться на тропинку, мы почти перешли на бег. Джереми, подхватив из моих рук чемодан, шёл впереди, я же не прекращая оглядывалась, но пока преследователь был не виден, до нас доносился лишь хруст ломающих веток и шелест палых листьев.
— Может, это лошадь за нами увязалась, — хриплым голосом от быстрой ходьбы произнёс Джереми, чуть затормозив, попытался рассмотреть сквозь густые ветви, того, кто продолжал идти за нами.
— Мне бы не хотелось это выяснять, что если нет?
— Не вижу, — сердито пробормотал сынишка.
— И я ничего не заметила, — подтвердила, вглядываясь в зелень, тут же испуганно вздрогнула, услышав шуршание совсем близко от нас, тихо проговорила, — бегом к тому дереву и забирайся на ветку.
— А ты?
— Я возьму эту палку, — грозно произнесла, ободряюще улыбнулась разволновавшемуся ребёнку, я выставила сучковатую ветку перед собой, пообещала, — кто бы это ни был, он не пройдёт… тебе помочь залезть?
— Нет, — пыхтя пробормотал сынок, — почти забрался, мам здесь есть место.
— Поздно, — прошептала, ощутив, как ледяной холод сковал моё тело, сердце замерло, ноги подкосились от ужаса, я всё же нашла в себе силы и сиплым голосом пробормотала, — что бы ни случилось, сиди и не спускайся.
— Мам…
— Мяу…
— Что? — потрясённо воскликнула, уставившись на откормленного котяру, я вновь осмотрелась, но преследующий нас шум исчез, стоило этому коту застыть в двух метрах от меня, — так это ты за нами шёл?
— Мама?
— Нас преследовал кот, наглый и неповоротливый, — сердито пробурчала, опираясь спиной о ствол дерева, я насмешливо взглянула на животное, — удивляюсь, как ты так
