хоть раз в жизни подвергнуться процедуре переливания крови, которую иной раз практикуют для спасения пациентов лекари под дланью Тавше? Первое, что приходит в голову – и уводит не в ту сторону.
Орвехт склонялся к тому, что под «чужой кровью» Фагреби подразумевал кровь чужого мира. Иначе говоря, для зелья нужен маг-возвратник, по происхождению сонхийский, но в своем нынешнем воплощении рожденный не в Сонхи. Узнай об этом Лорма, она бы землю рыла, лишь бы добраться до коллеги Тейзурга или коллеги Кайдо.
Венша все сильнее чувствовала, как этот город прорастает в нее, а она прорастает в город. Тонюсенькими корешками-побегами, то здесь, то там. Это не мешало ей гулять по окрестностям – хоть в гости к Таченак, хоть на базар в Алуду, но уйти насовсем она теперь вряд ли сможет. Потянет ее обратно, и любая дорога приведет назад в Лярану.
Амуши – народец пустынь и травяных равнин, но иные из них приживаются в прожаренных солнцем южных городах. В Сакханде, столице Мадры, их полно, да и не только в Сакханде. К месту они не привязаны, захотят – отправятся в другие края. А Венша с некоторых пор не просто здешний обитатель, вроде всех остальных: похоже, что у Ляраны на нее особые виды.
«Что ж, я согласна, – сказала она городу. – Ты мне тоже нравишься. Мы с тобой друг другу подходим».
Лярана еще не успела обзавестись изнаночными полостями и ходами, слишком мало прошло времени – все это скорее подразумевалось, чем существовало по-настоящему. Но для Венши подразумеваемые волшебные тропки открывались, стоило лишь захотеть. Вначале она не придавала этому значения. Решила, что это чары Тейзурга, заинтересованного в том, чтобы его главный соглядатай мог пробраться куда угодно.
И когда ее попытался разоблачить перед горожанами неизвестный маг, тоже подумала на чары. Этот невзрачный смуглый парень нарочно столкнулся с ней на площади Вчерашних Желаний. Ударил заклятьем, от которого ее как будто парализовало, и сдернул с нее шелковый балахон – Веншу аж крутануло на месте, как волчок.
– Смотрите, люди, кто служит Тейзургу! – крикнул он на всю площадь.
Заклятье, срывающее личину, хлестнуло, как порыв ветра с мелкими камушками.
– Смотрите, кто… – внезапно маг осекся, уставился на нее, словно глазам своим не веря, и уже без всякого куража промямлил: – Кто это…
После чего юркнул в толпу, торопливо плетя отводящие чары.
Веншу пошатывало. На ней ничего не было, кроме прозрачной туники, расшитой стрекозами.
И никто, не считая разоблачителя, не кинулся наутек.
Сразу двое, мужчина и женщина, бросились поднимать и отряхивать ее одеяние из голубого китонского шелка.
– Ваша усхайба, госпожа… Наденьте, прикройтесь… Чтоб его, бесстыдника, демоны Хиалы так же осрамили!
– А под усхайбой она одета, как амуши... – донеслась чья-то негромкая реплика.
– Она же придворная дама, при княжеском дворе чего только не учудят, – возразил другой голос.
– Негодника-то этого поймали?..
– Да сбежал…
Венша поспешно закуталась в балахон. Она не знала, как выглядит, но судя по реакции окружающих – как обыкновенная женщина людского племени. Свернув в переулок, ощупала под вуалью свое лицо: будто бы человеческое, и в придачу вместо травяной шевелюры – две волосяных косички.
К тому времени, как она вернулась во дворец, она снова стала собой. Подивилась, насколько сильны чары ее покровителя – ей тогда не пришло в голову, что это может быть что-то другое.
Маг-провокатор как сквозь землю провалился. Даже Хантре не смог взять его след. Тейзург злился – ему бросили вызов, вдобавок на его территории. Хотя Венше показалось, что он испытывает по этому поводу еще и хищную радость, приправленную азартом: новое развлечение! Из него получился бы амуши, а из рыжего – нет.
Она поняла, что с ней творится что-то небывалое, той ночью, когда забрела на мостик Зелёных Фонарей – и вначале смотрела на звезды, а потом глянула вниз.
Первый из ляранских каналов, прорытый с помощью магии, соединил Шеханью с прудом в дворцовом парке. Кованый мостик установили раньше, чем закончили облицовку. Изящный, вычурный, он напоминал плеть растения, а фонари – шесть чешуйчатых стеблей с бутонами из граненого изумрудного стекла, и не было среди них двух одинаковых. Тейзург говорил, что так выглядят мосты в том мире, где он родился и жил в предпоследний раз перед возвращением в Сонхи. Мол, это будет его любимый мостик, бередящий ностальгические чувства, а если кто-нибудь накидает здесь мусора, пусть пеняет на себя.
Венше мост Зелёных Фонарей тоже приглянулся. Она полюбила сидеть по ночам на прихотливо изогнутых перилах и болтать ногами, глядя на город. Пока можно. Пока по каналу не пустили воду. Амуши не могут переходить по мостам через текучую воду, Условие не позволяет. Разве что кто-нибудь перенесет на закорках. Перейти вброд, если неглубоко, или переправиться на лодке – это пожалуйста, а мосты не для них.
В тот раз она бегала в Нухават, в гости к Таченак, и не просто так, а на премьеру. Побывав с разрешения Тейзурга в Ляране под мороком личины и поглядев на кукольное представление с участием Венши, Таченак со своим двором решила обзавестись собственным кукольным театром. Кто ж им запретит? Если ты амуши, можно делать все, что не возбраняется Условием.
Кукол смастерили келтари, которых всегда можно найти на базаре в Алуде, а пьесу они сочинили сами. Балаган устроили в заброшенном сарае на окраине Нухавата. У местных жителей этот сарай незаслуженно пользовался дурной репутацией, а теперь он эту репутацию наконец-то заслужил, и его будут обходить стороной уже с полным на то основанием.
Представление вышло сумбурное и бестолковое, словно клубок перепутанных разноцветных ниток. Актеры играли, кто во что горазд, и каждый норовил перекроить сюжет по своему разумению. Зрители – Венша и те подданные Таченак, кому не хватило ролей, а также два джуба, семейство мучах, местная цапля-оборотень и несколько сойгрунов – хохотали, вопили и хлопали в ладоши.
После между амуши начались разговоры о том, что хорошо бы выкрасть человека и заставить его сочинить настоящую пьесу. Но кто угодно не подойдет, нужен драматург, а где ж его взять в этих краях…
– Моих не трожьте, – категорически заявила Венша.– Господину Тейзургу это не понравится, наши артисты под его покровительством.
Амуши с сережками из лакированных жуков-рогачей предложил снарядить лазутчиков в Сакханду: там всяких людей полно, наверняка и драматург найдется. Другой, с белесыми пятнами на лице – однажды плеснули заклятым зельем, следы ожогов так и
