Я сразу поняла, что не могу это пропустить! – пояснила тётя Тоня. – Людонька, ты как-то странно примолкла. Ты что, в обмороке от радости?
– От неожиданности! – выговорила Людмила.
– Ну, это можно! Когда придёшь в себя, учти, что я еду не одна, а с внучкой! Помнишь, я тебе фото присылала?
– Не очень… – призналась Людмила.
– Людонька, я вот удивляюсь, как ты сумела столько проработать врачом и никому не пришить ноги на уши! Ты же ничего не помнишь! – типичная тётушкина шутка сопровождалась мелким подхихикиванием. – Кира! Кира, ты слышишь, тебя даже не помнят!
Молчание рядом могло говорить или о высочайшей степени самообладания, или о глубоком обмороке внучки тёти Тони.
В любом случае Людмила горячо ей посочувствовала.
– Тёть, а Кире сколько лет?
– Кира! Она даже не помнит, когда ты родилась! – торжествующе хихикнула тётушка. – Ну, видишь, какая у тебя рассеянная родственница! Ладно уж… скажу: ей почти тринадцать, и она у нас сбитый лётчик!
– Кто?
– Её выгнали из балета! Ой, ну ты посмотри, какая гордая! Даже из купе убежала, фу-ты, ну-ты… – комментировала Антонина Ивановна какой-то шум. – Чуть дверь эту дурацкую с собой не унесла! Короче, ничего у неё не получилось и её отчислили, а занималась она уже несколько лет!
Людмилино сочувствие к неведомой ей Кире перешло на новую ступень! Она с трудом представляла себе, как можно пережить ЕЩЁ шесть дней с такой бабушкой в небольшом и практически замкнутом пространстве.
Видимо, от этого сочувствия она несколько отвлеклась и задала прямой вопрос:
– Тёть, а вы чего едете-то?
– Как чего? На свадьбу Вовичка! И не говори мне, что ты меня не приглашала, потому что ты с твоей памятью сама-то не забудь туда прийти!
Людмила машинально нащупала на кровати Мауру и подтянула её себе на голову в качестве котокомпресса.
Тётка всё ещё что-то болтала, и в этом рече-селевом потоке Людмила уловила ещё один повод для приезда:
– Она такая неуклюжая: на репетиции грохнулась и повредила колено. Теперь прихрамывает! Врачи тут полные бестолочи и сказали, что хромота пройдёт, но танцевать она не будет, а мы хотим, чтобы она танцевала! Мы и Кристинку в балетную студию отдали, ну, младшенькую мою внучку! Что, ты и её не помнишь? Да она гораздо талантливее Кирки, но и эта, вроде как была ничего…
Людмила поняла, что Мауры, чтобы пережить этот разговор без потерь, ей не хватит, прикрыла смартфон рукой и позвала:
– Фёдооор! Кис-кис-кис! Спасай!
Кот прибыл незамедлительно, прислушался к голосу, выплёскивающемуся из людской звонилки, и поморщился. Состояние Людмилы оценил верно, улёгся ей на грудь, уставился прямо в лицо и громко замурлыкал.
– Да, так вот! Я еду на свадьбу и Кирку хирургам показать. Если чего-то можно сделать, то я тебе её оставлю на лето! А то её родители только младшей заняты, а эту мне вручили.
– Бедная Кира! – Людмила даже не успела возразить против внезапного появления в её доме абсолютно незнакомой ей девочки.
– Да чего она бедная? Характер мерзкий, мрачная вся такая, слово не скажет, только глазищами своими зыркает! То ли дело Кристи – весёлая, заводная, кудрявая, прямо как я в детстве! Короче, мы едем и нас надо встретить. Пиши дату, номер поезда и вагон! Записала? Я тебе буду каждый день звонить и напоминать, а то ты со своей памятью… Кира, Кирка, да где ты там? Напомни мне, чтобы я каждый день Людоньке звонила!
Людмила выключила гаджет и в замешательстве посмотрела на кота.
– Федь, а вот и он – упитанный и пушистый северный зверь! Тётка Тоня такого шороха наведёт, что мало нам не покажется…
Людмила некоторое время собиралась с силами, чтобы сообщить новость сыну, а потом, решившись, изложила ему свершившийся факт:
– К нам едет караул!
– Обычно с такой паникой на лице говорят о ревизоре… – напомнил Владимир.
– Неее, ревизор – это ерунда! Это детские сказочки! А вот Антонина свет Иванна, которая в настоящее время едет на поезде и неумолимо к нам приближается, это да! Это караул! – невесело вздохнула Людмила.
– Да ладно! Тина Иванна? – Владимир скривился. – А по поводу? Ну, чего ей надо-то?
– Она к тебе на свадьбу едет! – сообщила Людмила, снова прибегая к кототерапии и водружая себе на шею Чудь Болотную, пришедшую в гости к Фёдору.
– Хе, а нельзя ли сделать так, чтобы она на полпути поехала обратно? Нельзя? Я так и знал! – Владимир потёр виски. – А у меня как раз чудачка-Нина переживает, что её тётки меня должны шокировать, дескать, у нас таких нет.
– Ой, Нина… Как бы эта зар… в смысле тётушка ненаглядная, век бы не видела, к Нине не прицепилась! – расстроилась Людмила.
– Пусть только попробует! Выкину прямым лётом до Хабаровска! И на билетах сэкономит! – рыкнул Владимир. – Как вспомню её «Вооовииичииик», аж дурно становится!
Дни неумолимо шли, приближая дату свадьбы и приезд Антонины Ивановны. Нинино платье было надёжно спрятано от тётки Милы, тётку Инну озадачили разработкой меню для её собственного здорового питания, а ПП и Мишка жадно слушали рассказы Владимира о нежданно-негаданной гостье!
– Министерство обороны запросто могло бы её использовать в качестве тактического вооружения! – хмыкал Владимир. – Это не тётка – это ядерная боеголовка в пропитке слащавости, ну, сами увидите.
– Увидим-увидим… – мрачно переглядывалась тройка, заговорщицки прищуриваясь.
Глава 3. Терпение Ярославского вокзала
Москва – город выносливый. Разные люди приезжают, и всех нужно принимать. Кто –то приехал в гости, кто-то – по делам, кто-то – на работу, кто-то мрачно осмотреться, заявить, что «фффсевытутгады», и уехать домой, чтобы продолжать утверждать то же самое уже про свой город. Ну, что поделать, натура у людей такая, везде им плохо. Короче, именно моральная устойчивость, благоприобретённая за восемьсот с лишним лет со дня официального основания, и не позволила городу хотя бы немного дрогнуть вокзальной платформой под решительными шагами тётушки Антонины Ивановны.
«И не таких видели!» – решил Ярославский вокзал, призвав к порядку свои фонари, которые чуть было не отшатнулись от решительного вопля гостьи.
– Носииильщиииик! Где носильщик? Что за безобразие! Почему я приехала, а носильщика нет?
За её спиной проводница, обессиленно прислонившаяся к стеночке в тамбуре вагона, вытирала лоб, от души сочувствуя внучке этой невыносимой особы, а также её родственникам.
«Это не женщина, это же катастрофа какая-то!» – думала она.
Поезд из Хабаровска, осторожно поджимая буфера последнего вагона, торопливо уползал подальше от платформы.
– Ноооосииильщик! – проносилось по вокзалу эхо, распугивая дачников и прочих замотанных личностей.
– Я пойду поищу носильщика! – Кира вздохнула. Гора старомодных чемоданов бабушки занимала половину платформы.
– И не вздумай! Пойдёт она… Сейчас должны прийти Людонька и Вовичек. Они, конечно, оба редкие болваны, но нас должны встретить обязательно! Зря я, что ли, звонила и напоминала им каждый день?
Владимир услышал странные завывания издалека и покосился на Людмилу.
– Мам, а ты уверена, что нам нужно подходить близко к
