звать птицу лесную:
– Кукушка, кукушка! Это Василий сын Ивана встречи с тобой ищет. Меня не бойся, и мне покажись. Не обижу тебя. Только поклонюсь низко да совета спрошу.
– И что за совет нужен тебе, добрый молодец? – вынырнула меж ветвей гибких голова птичья.
– Надобно мне ветку дерева красного раздобыть. И ты одна на целый лес знаешь, как достать её.
– Конечно знаю. Как не знать, коли без неё гнездо мне не свить.
А спутник Васильев всё вокруг дерева облачком белым метался. Но не говорил ничего, только высматривал что-то.
– И может поведаешь мне тайну, как достать её?
– Поведаю. Отчего же не поведать. Да и тайны тут нет никакой. Ныне красно дерево только в тёмном лесу и растёт. Там и найдёшь вещь тобою искомую.
Охнул Василий. Кровь отлила от лица его. Пятиться начал на ногах не послушных. Да так чуть на зад и не бухнулся. Залепетал он голосом дрожащим:
– К-к-как в тёмном лесу? Я только сказки жуткие о том лесе слышал. Туда же идти вёрст пятьдесят, а то и поболе. Да ещё по чащобам непролазным. И чтоб войти туда надобно через реку хладную, что даже душу леденит. А живут в том лесу, где луч солнца не пробьётся, твари страшные, что путника враз изведут. Иль врут всё сказки детские?
– Не врут. Но и говорят не всю правду. Не только из-за ужасов страшных лес тот тёмным зовут. Не всякий встречный там крови жаждет. Гонит туда зверей и печаль глубокая, да страдания тяжкие. Так что можно зайти в лес тот, да и выйти тоже. Да и на своих ногах. Только правила простые соблюдать следует. Не брать больше, чем тебе надобно. Ступать осторожно. А коли встретишь кого, то поклониться низко да поприветствовать любезно. Показать, что чисты помыслы твои и не с тёмными мыслями ты в тот лес пришёл. Так и выйдешь ты из леса тёмного.
– Нет, сгину я всё равно. Не в пути через чащобу от голоду, так от холода реки мёртвой. Не от вод холодных, то от зубов звериных в самом лесу тёмном.
Слёзы уже катились по щекам Василия. Дрожал он как лист осиновый. Одна мысль о лесе тёмном сжимала его сердце так, еле билось оно. А что будет, когда войдёт он в то тёмнолесье проклятое? Если он войдёт туда?
Упал он на колени перед деревом ивовым, взмолился отчаянно:
– Выручи меня, кукушка милая. Раз есть у тебя гнездо сплетённое, то была ты уже в лесу тёмном. Знаешь ты дорогу туда. Быстро облетишь чащобы непролазные. Перемахнёшь через реку хладную, не заметишь. А там уже ведаешь ты, где ещё одну веточку дерева красного достать. А я тут побуду. Присмотрю, чтоб гнездо твоё в сохранности было.
– Прости, Василий, но не могу эту просьбу твою исполнить. Ежели полечу я туда, то не примет меня лес тёмный. Не по своей нужде границы его нарушу. Так что сгину я там. И тебе пользы не будет, и мой род прервётся ни за что. Но ты не бойся. Ты можешь сам достать веточку, нужную тебе. Расскажу я тебе, как в лесу тёмном найти деревья красные. Даже ночевать тебе там не придётся.
– Ах ты, обманщица! – разозлился молодец. – Сама боишься в лесу том сгинуть, а меня на смерть лютую посылаешь! Не бывать этому!
И тут спутник Васильев, всё вокруг дерева метавшийся воскликнул: «Ага! Нашёл его!», и нырнул меж ветвей ивовых.
– Не ярись, прошу. Всем сердцем помочь тебе хочу. Но не могу за тебя ношу твою от начала до конца пронести. Должен ты сам сердце своё показать.
Но не слушал её слов Василий. Кровь к лицу его прилила. Сжал он кулаки.
– Врёшь, птица мерзкая. Но меня не обманешь. Не так я глуп, как все думают обо мне. Вижу я, как задача моя решается.
– Вот оно! Вот оно! – пищал из-под листвы голос тонкий противный. – Нашли мы его!
– Есть и в этом лесу веточка дерева красного. Коль не хочешь мне веточку из леса тёмного принести, то своею со мной поделишься!
Быстро руки Василия метнулись к ветвям. Знал он уже, где гнездо кукушечье. Быстро достал его. А кукушка спорхнула с дерева и давай вокруг молодца летать да молить слёзно:
– Остановись, Василий! Молю! Достанешь веточку и распадётся гнездо моё. Негде мне будет высиживать деток моих.
А Василий только взглянул на неё яростно. Бросил оземь гнездо найденное:
– Знаю. Не впервой мне гнёзда птичьи разорять. И с твоим тоже справлюсь.
Выпали из гнезда яйца кукушкины. И начал Василий ломать добычу свою. А спутник его грыз яйца зубами острыми да поедал их. Кукушка же всё громче стенала да выше взлетала.
И вот добрался молодец до основы гнезда. Вырвал веточку дерева красного. Распалось гнездо, да Василию нипочём это было. Сжимал он в руке добычу желанную. А товарищ его последнее яйцо изничтожил. Тут-то и превратился плач птичий в крик яростный. Вздрогнули герои, посмотрели наверх. А там уже не кукушка металась, а стервятник большой кружил.
– Бежим, Василий! Только под деревьями старыми спрятаться от него сможем, – пропищал спутник мелкий.
И припустились они со всех ног. Да только успела их птица злая настичь. Почувствовал Василий, как клювом гнутым да когтями острыми рвёт его рубаху стервятник. Тело его располосовать грозит. Да только не останавливается Василий. Бежит, ног не жалеет, глаза свои прикрывает, чтоб птица яростная не вырвала их. Видит уже деревьев сень спасительную. Вот ещё чуть-чуть потерпеть надобно. И прыгает он под покров листвы густой. Стервятник с криком протяжным взмывает в небо и там уже клянёт супостата гнусного. А Василий лежит, отдышаться пытается. Чувствует, как по спине спутник его ходит, коготками своими мелкими кожу царапает. Да только согнать его сил нету.
И сам Василий не понял, сколько времени прошло, прежде чем он пошевелился. Встал на колени. Была у него веточка дерева красного. Остались ещё два шага до встречи с духом лесным. Огляделся молодец и увидел товарища своего, под кустом свернувшегося:
– И что нам дальше делать? Где щуку да волка нам искать?
Встрепенулся спутник радостно, что Василий в себя пришёл:
– Не переживай. Пока ты без сил лежал. Слышал я вдалеке плач волчий. Так что должны мы споро найти одного из волков местных.
– Как бы он раньше нас не нашёл, – поёжился Василий. – А ну как прыгнет на нас. И поминай как звали. Раздерёт, что оленёнка младого.
– Идём мы навстречу Индрику-зверю, молить о прощении
