себя кайфовых ощущениях.
Тонкое тело, все более отзывчивое к его вроде как невинным поглаживаниям, нежные губки, по которым он уже успел пару раз провести большим пальцем, типа стирая какие-то капельки спиртного, огромные доверчивые, невозможно манящие глаза, светлые пушистые кудряшки, возбуждающе щекочущие ему скулы, когда он наклонялся, как будто бы за очередной кружкой пива – все это невыносимо заводило, заставляя сдерживаться практически на физическом уровне, чтоб не сжать сильнее, не попробовать на вкус, не вцепиться в толстую косу, оттягивая назад, давая зубам доступ к нежной тонкой шейке.
Рано, это пока рано.
Но, сука, как хочется!
Митяю никогда еще так не хотелось бабу.
Чтоб до дрожи.
До боли.
Чтоб даже ожидание – невероятный, острейший, как первое ширево после ломки, кайф.
Девчонка ничего не понимает.
Не соображает совершенно, что с ним делает, когда тянется к нему, чтоб что-то сказать своим тихим медовым голоском, когда смотрит на него так доверчиво, так нежно.
Она совсем еще маленькая. Совсем еще девочка.
И это не тормозит.
Нихрена не тормозит!
Наоборот даже, со скоростью экспресса сносит крышу, заставляя силой душить в себе однозначно офигенные горячие картинки, что возникают в мозгу непрерывной волной.
Митяй опасался, что не выдержит, захлебнется, перестанет различать, где его фантазии, а где реальность.
Вот он один с ней в комнате уже, это фантазия или уже реальность?
Вот он целует ее, так долго, так сладко, что внутри все ноет и сворачивается в спираль, это что? На самом деле происходит или только в мечтах?
Вот она стонет, стонет еще нежнее, еще чувственнее, чем ему воображалось, и кожа у нее такая гладкая, такая отзывчивая, так легко на ней остаются следы от его пальцев…
СТОП!
Это, бля, реальность! Реальность!
Они одни в комнате, девочка в его лапах, стояк у него в штанах.
И кавардак в голове!
Митяй притормозил, жадно разглядывая так легко доставшееся ему чудо.
Нежная, неопытная совсем.
Может, и пила-то в первый раз, мышка библиотечная.
И хочет его.
Видно, что хочет, а не просто позволяет себя лапать.
Стонет так, что крышу нахрен сносит!
И все можно, ему вообще все можно!
И он последней тварью будет, если сделает то, чего так хочет. Воспользуется ситуацией.
Потому что с ней нельзя, как с последней шмарой, после двух часов знакомства.
Потому для нее это в первый раз.
Не такой должен быть первый раз у такой девочки.
У такого ангела.
У такой ведьмочки с бездонными омутными глазищами.
Митяй, пересиливая дикое возбуждение, осторожно обнял ее, уложил пушистую голову себе на плечо, поцеловал в висок.
Девочка застонала чуть возмущенно, явно желая продолжения, но затем затихла, уткнувшись ему в грудь, и счастливо засопела.
Невероятно трогательная и красивая в своей невинности.
Митяй полюбовался на нее, погладил, поцеловал в беспомощно раскрытые губки, последним усилием воли отрываясь, показывая взбесившемуся организму, кто здесь, блядь, хозяин.
Выбрался с узкой общажной койки и, предварительно закрыв за собой дверь, умотал в сторону туалета.
Кто хозяин, он организму, само собой, показал, но вот с болезненным стояком, буквально разрывавшим джинсы, надо было что-то решать в срочном порядке.
3
Кристина сгрудила на кухне грязные подносы, устало уселась на табуретку, привалившись ноющей спиной к холодильнику.
Смена сегодня была на редкость тяжелая, двое поминок, какие-то банкеты… И куча родственников хозяина, забегавших перекусить на халяву. Они требовали к себе королевского отношения и никогда не оставляли чаевых.
– Кристина, – на кухню зашло сначала пузо хозяина, а потом и он сам. – Не сиди, там чуть клиент не убежал, не заплатив! Хорошо, его Ашотик остановил! Поблагодари его, не забудь!
Кристина подхватилась и пошла в зал. Поблагодарив Ашотика младшего, громилу выше двух метров ростом, улыбкой, она, оглядевшись, направилась к новым клиентам, только что севшим за дальний столик в угловой нише.
Мужчины, спокойно сидящие и оглядывающие небогатую обстановку шашлычной, относились к категории опасных. Бритые затылки, широкие плечи, обтянутые кожаными куртками, медлительные повадки хищников. Хозяева новой жизни, как презрительно отзывался о них отчим.
С такими надо было быть предельно внимательной и осторожной.
Кристина положила меню на столик, уточнила, будут ли что-нибудь заказывать сразу.
Один из мужчин обернулся, светанул знакомым холодом синих глаз.
Митяй.
Кристина сумела подавить взволнованный вдох.
Не волноваться. Смотреть прямо, спокойно. Улыбаться. Ничего страшного. Она сможет.
– Привет, мышка, – улыбнулся Митяй, – садись.
– Привет, нет спасибо, нам нельзя присаживаться за столики, – Кристина растерянно улыбнулась, краснея от заинтересованных взглядов мужчин. Очень заинтересованных. Красноречивых.
– К нам можно, – Митяй потянул ее за руку, усаживая на стул рядом с собой.
Кристине ничего не оставалось, как сесть.
– Это Кристина, – представил ее Митяй, – это Валек, Глеб и Ванька.
Парни, как на подбор, плечистые и симпатичные, заулыбались, став еще более привлекательными.
– И чего это такая маленькая девочка забыла в этой рыгаловке? – поинтересовался Валек.
Лицо его показалось Кристине смутно знакомым. Скорее всего, он был вчера в общаге, вместе с Митяем.
– Я работаю здесь, – кратко, не вдаваясь в подробности, ответила девушка.
– Бля, а чего несовершеннолетних берут сюда? Подносы таскать? – удивился другой парень, Глеб, кажется.
– Мне есть восемнадцать. В прошлом месяце исполнилось.
– Ну, бля, это меняет дело, само собой, – рассмеялся Глеб.
– Совсем большая, да? – подмигнул третий парень, – уже все можно?
Кристина вспыхнула и беспомощно посмотрела на Митяя, которому этот разговор категорически не нравился. Похоже, он жалел уже, что пригласил ее за столик.
Кристина сделала движение, чтоб встать, но тяжелая и горячая рука Митяя не позволила ей этого сделать.
Он показательно улыбнулся, привлек ее к себе, поцеловал в затылок, прямо под аккуратно убранными в шишку волосами, отчего щеки и уши у девушки ярко запылали:
– Не с тобой, скотина, не мечтай…
Парни грохнули хохотом, подначивая приятеля, Кристина сидела, испуганно сжавшись, как мышь под веником, пальцы Митяя скользнули на талию, придвигая поближе к себе, губы легко коснулись нежной кожи возле ушка, заставляя неосознанно выгнуться и подставить шею.
Митяй впился в тонкую шейку жадным поцелуем, по-собственнически обхватывая девушку лапами.
Парни смеялись, Кристина горела от стыда и смущения.
А еще от невероятного чувственного удовольствия. Митяй вел себя так, словно они здесь были одни.
И словно он имел право так вести себя с ней.
Кристина не знала, как реагировать.
Вырываться?
Кроме того, что этого делать категорически не хотелось, было еще и понимание, что смысла нет.
Она в прошлый раз ему позволила куда больше, чем сейчас разрешает.
Она с ним практически в постель легла.
И до сих пор не
