— Судя по грозной физиономии, он разыскивает Меня, — вздохнула девушка.
— Ты же сказала, что пять минут у тебя еще в запасе!
— Верно, но ему напле… — Она осеклась и взволнованно схватила подругу за руку:
— Сара, смотри, кто стоит у твоего киоска! Сама миссис Пил! И на каждой руке по кошке!
Миссис Клиффорд Гаррисон Пил была вдовой одного из самых респектабельных и богатых граждан Белл-Харбора.
— Представляешь, потрясающий потенциальный клиент ждет твоего совета! Только смотри, она с приветом. И ужасно требовательна.
— К счастью, я в отличие от нее терпелива и сговорчива, — возразила Сара, и Слоан едва не покатилась со смеху, когда подруга бегом бросилась к важной персоне. Покачав головой, Слоан пригладила волосы, проверила, не выбилась ли блузка, и смело пошла навстречу судьбе.
Глава 3
Капитан Рой Ингерсолл, по-прежнему стоя у палатки, что-то наставительно вещал Мэтту Карузо и Джессу Джессапу, которых должна была сменить Слоан. При виде девушки Джесс расплылся в улыбке, Ингерсолл пригвоздил ее к месту разъяренным взглядом, а Карузо, известный подхалим и приспособленец, вначале, подражая напарнику, улыбнулся, но тут же усек, что начальство недовольно, и постарался как можно нагляднее выразить свою неприязнь.
Слоан, обычно старавшаяся отыскать даже в самых отталкивающих людях хорошие стороны, в случае с Мэттом была бессильна, поскольку в довершение к своим не слишком привлекательным качествам он, как было известно всем, служил добровольным стукачом Ингерсолла, и при этом весьма добросовестным. В тридцать три года Карузо успел обзавестись солидным пивным брюшком, небольшой лысиной, а его круглая одутловатая физиономия имела неприятное свойство покрываться крупными каплями пота, стоило шефу полиции обратить на ее обладателя хмурый взор.
Не успела Слоан подойти ближе, как Ингерсолл разразился пространной тирадой.
— Всегда подозревал, что выполнение скучных повседневных обязанностей не идет ни в какое сравнение с показушным геройством на глазах изумленной толпы, — прошипел он. — Но видите ли, нам с лейтенантом Карузо не мешало бы пообедать. Вы чувствуете себя в силах посидеть здесь полчаса, пока мы где-нибудь перекусим?
Иногда его колкости больно ранили, чаще просто раздражали, но эта последняя вышла настолько дурацкой и несправедливой, что сам он отчего-то показался девушке скорее большим толстым капризным ребенком с седыми волосами и жирным животиком, чем беспощадным тираном. Ну что с ним, с таким, поделать?
— Ничего, можете не торопиться, — снисходительно разрешила она. — Я, пожалуй, продежурю весь следующий час.
Удостоверившись, что на этот раз отравленная стрела не достигла цели, Ингерсолл круто повернулся, но, уже отойдя, все же не смог устоять перед соблазном дать последний залп:
— Попытайтесь ничего не испортить, пока нас не будет, Рейнолдс.
На этот раз ему удалось вывести Слоан из себя не только потому, что окружающие стали удивленно оборачиваться, но и из-за ехидной ухмылки Карузо. Подождав, пока парочка удалится на несколько шагов, она жизнерадостно крикнула вслед:
— Попробуйте чили! Говорят, это что-то! — И, вспомнив советы Сары, которую считала непререкаемым авторитетом по части мужских вывертов и капризов, добавила чуть громче:
— Только если не выносите перец халапеньо, держитесь подальше от Пита Салинаса и его лотка!
Оба, как по команде обернувшись, наградили ее высокомерно-торжествующими взглядами, исполненными мужского превосходства, и направились прямиком к лотку Салинаса.
Слоан поспешно отвернулась, чтобы скрыть улыбку, и принялась приводить в порядок стопки брошюр по самообороне для детей и женщин, а также условиям приема на работу в правоохранительные органы. Джесс Джессап, проследив за удалявшимися коллегами, тяжело вздохнул:
— Что за сладкая парочка! Эгоист и подлипала! Слоан была в душе согласна с ним, но предпочла по привычке смягчить ситуацию, а не подливать масла в огонь;
— Зато Ингерсолл — настоящий коп, нужно отдать ему должное.
— А ты чем хуже? Что же он постоянно тебя пинает? — возразил Джесс.
— Просто никого не признает, кроме самого себя, — пояснила Слоан, все еще пытаясь спасти хорошее настроение и ощущение душевного покоя.
— Ты забываешь о его любимчиках, — рассерженно процедил Джесс.
Слоан ответила неотразимой улыбкой.
— Интересно, кого же он любит?
Подумав немного, Джесс неожиданно хмыкнул.
— Никого, — пробормотал он, очевидно потрясенный сделанным открытием. — Абсолютно никого.
На этом спор и закончился. Оба замолчали, наслаждаясь свежим воздухом и относительным бездействием, отвечая на кивки знакомых или просто прохожих. Вскоре Слоан отметила, что некоторые женщины дефилируют мимо уже второй или третий раз, а улыбки, обращенные к Джессу, становятся все более призывными и откровенными.
Слоан это позабавило, но не удивило. Джесс обладал неким магическим воздействием на прекрасный пол независимо от того, как был одет, но в полицейском мундире выглядел настоящей голливудской звездой в роли обаятельного, мужественного и непреклонного полицейского: вьющиеся темные волосы, ослепительная улыбка, шрам над бровью, придававший ему вид романтического злодея, и в довершение всего ямочка на щеке, делавшая ее обладателя поистине неотразимым.
Он поселился в Белл-Харборе год назад, а до этого семь лет прожил в Майами, где служил в полицейском департаменте округа Дейд. По собственному признанию, Джесс был сыт по горло ростом автокатастроф и преступности в большом городе, поэтому, решив немного передохнуть, в одно прекрасное субботнее утро кинул в джип спальный мешок и смену одежды и направился по Северному шоссе сам не зная куда в поисках живописного пляжа и уютного домика. Так и очутился в Белл-Харборе и, проведя здесь два дня, понял, что обрел настоящий дом. Коллеги постоянно подтрунивали над ним по поводу бесконечных звонков от дам, попавших в затруднительное положение и требующих немедленно их спасти. И поскольку участки патрулирования менялись каждые три месяца, известность Джесса неумолимо росла, а вместе с ней и репутация завзятого донжуана. Все, от секретарей до дежурных сержантов, немилосердно издевались над ним, хотя, к чести Джесса, нужно было отметить, что он никогда не выказывал ни малейшего раздражения и столь сомнительная слава не прибавила ему ни самодовольства, ни тщеславия. И если бы не тот неоспоримый факт, что все женщины, с которыми встречался коллега, неизменно были высокими, стройными красавицами. Слоан посчитала бы, что он совершенно равнодушен к собственной внешности.
