штанов, которые она сшила сама, несколько сменных рубашек на случай, если одна из них порвется или испачкается, и легкий плащ, если вдруг пойдет дождь.
Дни сейчас теплые, и ночи тоже. Между поселениями порой несколько сотен верст, а путь до Чернолесья неблизкий. Иногда придется ночевать в лесу или на поле. Подумав об этом, Веда достала утепленную рубашку.
Через несколько минут вернулся Влад. Упаковав мешки и подготовив лошадей, парень и девушка двинулись в путь.
Веда молчала и по дороге в знакомый ей лес, и пока они петляли между стволами деревьев. Она сжимала в ладонях большой толстый ключ, на который заперла дом и калитку. Никто не станет грабить дом травницы, только если заблудший воришка по незнанию. Но все же девушка хорошенько припрятала все оставшиеся запасы, которые не поместились в сумки.
— Кто тебя научил? — Влад задумчиво потрогал свой бок, который вчера пылал огнем, а сегодня практически не болел. — Даже после снадобий столичных травников я лишь через несколько дней садился в седло.
— Бабушка, но она умерла давно. У нее выходило намного лучше, используй я ее настойку, и повязку накладывать не пришлось бы, — с какой-то грустью ответила Веда, царапая ногтями кожу ладони.
Владислав задумался, ослабляя поводья своего коня. Они уже вышли из леса, никто не набросится неожиданно со спины или из-за толстого ствола дерева. Можно было расслабиться.
Ему несказанно повезло, что Ведеслава согласилась, не требуя ничего взамен, а он нашел травницу практически у самой столицы. Без нее он бы погиб быстрее, чем проехал бы хотя бы половину пути. Влад это прекрасно понимал.
Он всегда жил в тени своего старшего брата, наследника великого состояния, огромных земель, на которых трудятся и живут люди. Его отправили в школу при Вороньем доме в тринадцать лет. Нет, не отправили, отец настоял, чтобы младший сын не мозолил ему глаза своей никчемностью, своей слабостью, своей добротой.
И спустя долгие семь лет, в день, когда наставник Вереск не вернулся со своего задания, белое пламя зажглось, выбрав его. А теперь он отправлен на край страны, бороться с тем, что даже опытные Вороны боятся.
Ему не хватает умений. Читать книги и отрабатывать удары мечом на деревянном чучеле — это одно. Выступить же против твари тьмы — совершенно иное. Когда на него и коня набросились несколько мертвецов, его чуть не вывернуло от их вида, хотя видел он их не в первый раз. Слезающая с мяса кожа, выпуклые глаза без век, которые сожрали черви. А самое страшное — их дыхание. Хриплое, зловещее, воняющее смрадом и гнилью. Он убил двоих, а третьему удалось его зацепить, и если бы не верный скакун, выбравшийся даже из болотной трясины, второй сын Гордеева был бы уже мертв.
— Перестань, — прервала мысли Влада девушка, уже минут пятнадцать наблюдая, как ухоженные ногти чешут воронью метку. — И лучше застегни ворот, мы едем вглубь Замковья, там не все почитают Воронов.
Или ты просто не хочешь её видеть? — хмыкнул парень, но пуговицы застегнул.
— Может, и так. Но я не прирежу тебя во сне, а вот пьянь, позарившаяся на твой меч и припрятанный где-то мешочек с золотом, сделает это с удовольствием, — не меняя тона голоса, ответила Ведеслава, пуская Весну в галоп.
Она ругала себя за согласие, за нарушенное обещание не искать неприятностей, не искать смерти. Но судьба с такой силой ударила её по лицу, приведя в её дом Ворона, что она просто не могла её проигнорировать.
Девушка неслась вперёд, даже не оборачиваясь. Она слышала, как позади стучат копыта белоснежного коня Влада. Парень не отставал, но и не нагонял, держался позади, хотя ему и было что ответить на её колкие, порой злобные фразы.
Они не разговаривали до самого вечера. Молчаливо спешились с лошадей, давая им передохнуть от тяжести всадников. Не пересекаясь взглядами, отобедали в чистом поле наспех сваренными овощами. И только когда холодный ночной ветер стал хлестать их по лицам, а лошади начали опасливо озираться, реагируя на малейший шорох, было принято готовить стоянку.
Небольшой лес мирно пустил их в свои объятия, хотя Владислав и предпочёл бы остаться на открытом пространстве. Но Веда даже не спросила, скрываясь между деревьями.
— Мне казалось, коротать время в пути вдвоем веселее, но ты меня переубедила, — усмехнулся Влад, сваливая на землю собранный для костра хворост.
Веда сидела в стороне на бревне, разглаживая своё спальное место. Тонкое одеяло и мешок с одеждой вместо подушки. С её мягкой периной это не сравнится, но и летняя лесная трава была довольно мягкой.
— Я травница, а не шут. Развлекать тебя я не намерена, — буркнула она, с силой хлопая по другому мешку, рискуя разбить лежащие там банки и склянки.
— Ты удивительно хмурая для своих лет, Ведеслава, — хмыкнул парень, высекая из огнива несколько искр. Сухой мох, кора и ветки охотно приняли дар, и огонь медленно, но верно начал разгораться, даря тепло. — Тебе не мешало бы улыбаться чаще.
Девушка презрительно фыркнула, закатывая зелёные глаза. Столичный парень говорит ей, девице из деревни, что ей стоит быть веселее. Просто прекрасно, замечательно.
— Прошу меня простить, Владислав, что мои манеры и чувство юмора отличаются от принятых в столице. Ведь вместо правил этикета в детстве я учила правила выживания. Не до кокетства мне было, — она встала, отвешивая кривой поклон, и собралась пройтись по лесу. Но её в спину догнала фраза, заставившая остановиться.
— Не одной тебе было тяжело, Веда. Нравы столицы бывают куда более жестокими, чем нравы крестьян и рабочих, — парень закатал рукава рубахи, то ли специально, то ли поддавшись жару разгоревшегося костра, и травница заметила два параллельных друг другу шрама на обоих руках, тянущихся вдоль кости. — Я просто стараюсь быть вежливым. Плевать, что ты обо мне думаешь, хоть ненавидь, как и остальных Воронов. Но нас ждет долгая дорога, можно попытаться сделать вид, что наши разговоры не такие отвратительные.
Ведеслава передумала уходить и вернулась обратно на свое место, кутая ноги в одеяло. На нее смотрели два темных глаза, лишь изредка светлеющих из-за бликов огня.
— Хочешь меряться, у кого прошлое тяжелее? — она спрятала лицо в поджатых коленях, но Влад все же смог заметить край мелькнувшей улыбки.
— Хочу просто обсуждать погоду и, что мы будем есть в следующий раз, — он тоже улыбнулся, — это ведь несложно, правда?
— Правда, — немного подумав, кивнула Веда, — а есть будем крупу и вяленое мясо.
Это была маленькая победа, которую Влад записал на свой счет, направляясь за водой. Но, вопреки
