Она улыбнулась мне, показав крепкие, идеально белые зубы:
— Я надеялась на экскурсию по окрестностям, но, кажется, вы уже ангажированы.
При слове «ангажированы» сердце мое заколотилось, а футляр с кольцом в заднем кармане стал тяжелым, как тавро для скота. Я промямлил, заикаясь:
— Я не… Я имею в виду, что могу остаться.
— Ерунда, — Катерина тряхнула головой, — я и так занимаю ваше с отцом жилье, я не могу отнимать у вас еще и время. — Подняв темную бровь, она посмотрела на меня.
Никогда прежде мне не приходилось разговаривать с девушкой настолько простой и уверенной в себе. Я почувствовал внезапное всепоглощающее желание выхватить кольцо из кармана и, встав на одно колено, предложить его Катерине. Но затем я вспомнил об отце и не шелохнулся.
— Можно мне хотя бы немного пройтись с вами? — спросила Катерина, размахивая взад-вперед зонтиком от солнца.
Мы вместе пошли по дороге. Я смотрел по сторонам, гадая, почему она так спокойно разгуливает наедине с мужчиной. Вероятно, дело в том, что она сирота и совсем одна в этом мире. Но, независимо от причины, я был рад этому.
Подул легкий ветерок, и я вновь ощутил лимонно-имбирный запах Катерины, чувствуя, что мог бы умереть от счастья прямо здесь, возле нее. Само ее присутствие служило напоминанием о том, что в этом мире существуют красота и любовь, пусть даже я никогда не смогу обладать ими.
— Пожалуй, я буду звать вас Молчаливый Стефан, — сказала Катерина, когда мы проходили | сквозь дубовую рощу, отделявшую деревню Мисик-Фоллз от отдаленных поместий и плантаций.
— Простите… — Я испугался, что наскучил Катерине так же, как наскучила мне Розалин. — Это потому, что мы в Мистик-Фоллз не очень-то привыкли к приезжим. Сложно говорить с человеком, который не в курсе всех местных дел. Я не хотел бы, чтобы вы скучали. Полагаю, после Атланты наша деревня может показаться вам слишком тихой, — сказал я и тут же ужаснулся своим словам. В Атланте погибли ее родители, а я смею утверждать, что из-за переезда в наши края она лишилась интересной и захватывающей жизни. — Я не имею в виду, что вам было так уж весело в Атланте и не хотелось сбежать оттуда…
Катерина улыбнулась.
— Спасибо, Стефан. Это очень мило, — ее тон говорил о том, что мне не стоит углубляться в эту тему.
Какое-то время мы шли молча. Я нарочно шагал неторопливо, подстраиваясь под Катерину. Затем, случайно или намеренно, ее пальцы слегка задели мою руку.
— Хочу, чтобы вы знали, — сказала она, — я вовсе не считаю вас скучным.
Все мое тело вспыхнуло, как в огне. Я пристально вглядывался в дорогу, делая вид, что пытаюсь определить наилучший маршрут, хотя на самом деле старался скрыть румянец. Кольцо в кармане, казалось, становилось все тяжелее и тяжелее.
Я обернулся, чтобы сказать Катерине… сам не знаю что. Но ее не оказалось рядом.
— Катерина! — позвал я, прикрывая ладонью глаза от солнца. Я ожидал, что ее мелодичный смех вот-вот раздастся откуда-нибудь их придорожных кустов, но все, что я слышал, было это моего собственного голоса. Катерина исчезла.
4
В тот день я так и не пошел к Картрайтам. Обшарив все кусты, я опрометью бросился назад, в поместье, приходя в ужас при мысли, что Катерину мог утащить в лес кто-то неведомый; возможно даже, то самое существо, которое держало в страхе все окрестные плантации.
Однако, примчавшись домой, я обнаружил ее на веранде. Держа в руке стакан лимонада, Катерина раскачивалась на качелях и болтала со своей служанкой. Ее кожа была бледной, а взгляд — спокойным и умиротворенным, будто бы она никогда в жизни не бегала. Как ей удалось добраться сюда так быстро? Я собрался было подойти и спросить, но передумал. Не хотелось бы выглядеть сумасшедшим, который излагает свои безумные мысли.
В этот миг Катерина взглянула на меня и, прикрывая рукой глаза от солнца, спросила с деланным удивлением:
— Вернулись так скоро?
Я молча кивнул, а она соскользнула с качелей и скрылась в гостевом домике.
Воспоминания о ее улыбающемся лице преследовали меня и на следующий день, когда я все же заставил себя нанести визит Розалин. Было даже хуже, чем в первый раз. Миссис Картрайт сидела на кушетке прямо возле меня, и, стоило мне пошевелиться, ее глаза начинали сиять надеждой, что я сию секунду достану кольцо. Я с трудом выдавил из себя несколько вопросов: как себя чувствует ощенившаяся в июне Пенни, как поживают ее щенки, как продвигаются дела у Онории Фелл, городской портнихи, которая шьет Розалин розовое платье. Но как бы я ни старался обмануть себя, на самом деле я хотел только одного: извинившись, уйти и провести остаток дня с Катериной.
В конце концов я что-то пробормотал о том, что не хотелось бы возвращаться одному в темноте. Если верить Роберту, произошло еще три нападения на животных, включая лошадь Джорджа Брауэра, убитую прямо возле аптеки. Я чувствовал себя почти виноватым, когда миссис Картрайт провожала меня прямо до экипажа, как если бы мне предстояло пойти на войну, а не проехать три мили до дома.
Добравшись до поместья, я с упавшим сердцем обнаружил отсутствие Катерины. Я уже собрался было развернуться и пойти в конюшню расчесать Мезанотт, но тут услышал сердитые голоса, доносившиеся из открытых окон кухни главной усадьбы.
— Мой сын не посмеет ослушаться меня! Ты вернешься и займешь свое место в строю! — Это говорил отец, и его итальянский акцент был очень заметен, как всегда, когда он бывал сильно расстроен.
— Мое место здесь. Армия не для меня. Что плохого в том, что я поступаю так, как сам считаю нужным? — отвечал второй голос, уверенный, гордый и в то же время рассерженный.
Дамон.
Когда я вошел в кухню и увидел брата, сердце мое забилось сильнее. Дамон был мне самым близким другом, человеком, которого я почитал больше всех на свете, даже больше, чем отца, хотя никогда не решился бы признаться в этом вслух. Я не видел его с прошлого года, с тех пор, как он вступил в армию генерала Грума. Он, казалось, стал выше, волосы его потемнели, а кожа на шее загорела и покрылась веснушками.
Я крепко обнял его, радуясь, что вовремя вернулся. Брат с отцом никогда не ладили, и их ссоры порой доходили до драки.
— Братишка! — Он похлопал меня по спине и тут же высвободился из моих объятий.
— Мы не закончили, Дамон, — предупредил отец, отправляясь в свой кабинет.
Дамон повернулся ко мне.
— Вижу, отец не изменился, такой же, как всегда.
— Не такой уж он плохой, — мне всегда было неловко плохо говорить об отце, даже сейчас, когда я злился на него из-за вынужденной помолвки с Розалин. — Ты только что вернулся? — спросил я, меняя тему разговора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
