скажи! Где козлятина?
– На лугу, – сказала коза.
Облизнулся волк и пошел с козой на луг. Думает: «Если обманула, задеру ее, хоть косточки погрызу». А на лугу и правда, козел, большой и круглый, как бочка.
– Отдыхай, коза! – сказал волк. – Как-нибудь потом отблагодарю.
«Как проголодаюсь», – добавил про себя.
Подошел волк к козлу, а тому хоть бы хны. Наставил рога на волка и жует себе травку не спеша. Волк опешил.
– Чего не убегаешь? – спросил он.
– От кого? – огляделся козел.
– Да хоть от меня, – подбоченился волк.
– А чего от тебя убегать? У тебя рогов нет.
– Зато зубы большие, – улыбнулся волк.
– Зубы и у меня есть, вот! – оскалил зубы козел. А они у него больше волчьих!
Испугался волк и убежал.
Пошла коза к медведю. Тот увидел ее, вздохнул: «Не боится меня, старика».
– Мишенька! – говорит ему коза. – Хочешь козлятины, жирной, душистой?
– Не смущай, коза! Какая козлятина?! На диете я, рыба, малина…
– Вырождаются хищники! – сказала коза и пошла к тигру. Нашла того, спрашивает:
– Хочешь пообедать козлятиной, жирной, душистой?
– Где?
– Вон, на лугу.
– Вижу-вижу… Жирной козлятиной, говоришь? Кто ж не хочет на обед жирной козлятины? Ну а на завтрак козочкой побалуюсь.
И съел козу.
Вот так, другому навредить – себя погубить.
Галоша, Зонтик и Ножницы
Старая Галоша уже и забыла, сколько лет пролежала в нижнем ящике комода, одинокая и никому не нужная. Ее утешало лишь одно, что она по-прежнему красивая: снаружи черная, а изнутри красная. Галоша иногда жаловалась своему соседу старому Зонтику, как несправедливо с ней поступили:
– В сильный дождь я с сестрой-близняшкой, она только на другую ногу, оказалась за городом. Грязь была по уши. Я нахлебалась вот так, а сестричка и вовсе в ней утонула, – Галоша всхлипнула.
– Не плачь, соседка! – успокоил ее Зонтик. – Я ведь тоже пострадал в сильный дождь. Правда, был еще сильный ветер…
– Мне ветер нипочем, – успокоилась Галоша. – Он не по моей части.
– А для меня он злейший враг! – возбужденно заговорил Зонтик. – Вечно наскакивает и рвет из рук хозяина. Я спрашиваю: «Что ты злишься!», а он лишь сильнее треплет, пока однажды не сломал мне две спицы. Так я оказался тут. Несправедливо!
– Что вы знаете о справедливости? – неожиданно спросили их ржавые Ножницы. Они лежали здесь с незапамятных времен и ни разу не подавали голос. – Когда мы были молоды, хозяйка шила платья, и мы постоянно были у нее под рукой…
– Мы? – спросил Зонтик. – Вас тут несколько?
– Почему несколько? – обиделись Ножницы. – Мы тут одни единственные. Других нет.
– Вы, видимо, царских кровей? – уважительно спросила Галоша.
– Да, – подумав, ответили Ножницы, – видимо. Так о справедливости… Потом хозяйка забросила шитье, и мы стали на кухне резать рыбу, цветы, овощи, всё, что ни попадя! А там вода, она не просто портит цвет лица, но от нее еще и тупеешь. Однажды мы услышали: «Какие тупые эти Ножницы!» За нашу верную службу обозвать тупицами и сослать в эту глухомань! А вы о какой-то справедливости говорите!
– Справедливость настанет, скорее всего, тогда, – задумался Зонтик, – когда мы отсюда выйдем…
– Ой! – воскликнула Галоша. – А куда? Тут же наш дом!
Ножницы ржаво поддакнули:
– Ага, наш. Только в нем уже вместо нас другие боты, зонт и ножницы! Молоденькие!
– Не трави душу! – попросил Зонтик.
– К нам, сударь, согласно этикету обращайтесь на «вы», – поправили его Ножницы.
– Ну и имечко тебе дали! На «ты» не обратишься! Бежим отсюда, ваше величество!
Слова словами, а дни шли, шли, и друзья по несчастью так и продолжали скучать в шкафу. Как-то вечером дочь хозяйки заглянула в нижний ящик и ужаснулась:
– Сколько тут всяких ненужных вещей! Завтра же утром выкину всё на помойку!
Больше ждать было нельзя!
Ночью, когда все спали, Галоша, Зонтик и Ножницы выбрались из ящика и сбежали. На их счастье, в ту пору выдалась зима. Дождя не было, всюду лежал снег, а реку покрывал лед. Было, конечно, трудно идти по глубокому снегу и по скользкой дороге. Но по сугробам друзей нес Зонтик – он передвигался смешными прыжками, а по дороге Ножницы – они втыкали одну ногу в мерзлую землю, делали на ней пол оборота, втыкали другую, опять пол оборота, и так, пританцовывая, шли вперед. А через реку друзей прокатила Галоша. Дул ветер, но он сейчас был на руку путешественникам. Зонтик раскрыл себя, и ветер унес их на другой берег. Там Галоша, Зонтик и Ножницы нашли избушку рыбака и стали жить в ней. Зонтик ходил на охоту, Галоша готовила вкусный обед, а Ножницы рассказывали за столом о том, какие красивые платья раньше носили женщины, какие были интересные фасоны и расцветки…
На этот раз Ножницы вспомнили красивые пышные юбки с оборками.
– Раньше всё было красиво! – согласилась Галоша. Она подошла к зеркальцу и полюбовалась собой – неизменно красивой, снаружи черной и красной изнутри.
Ножницы, на правах монаршей особы, важно изрекли:
– Мы вот что подумали…
– Мы?! – воскликнул Зонтик.
– Да, все мы. – Ножницы ткнули в каждого ножкой. – Вот отняли нас от дел, бросили в шкаф, чуть не выкинули на помойку, а мы не сдались. Сбежали из ящика и от помойки. Нашли новое место, подружились, и нам теперь любая беда нипочем! И послушайте вы, молодые: «Не хороните нас раньше времени! Послужите с наше, а когда состаритесь и тоже станете ненужными хозяевам, попробуйте найти свое место и жить дальше, как это сделали мы!»
Зонтик согласился с Ножницами и добавил:
– Если мы едины – мы непобедимы!
Глупая, глупая Черепаха
Когда юная морская Черепашка узнала о том, что ее панцирь очень дорогой и очень-очень ценится во всем мире, и что у нее изысканный вкус, она до того возгордилась, что не захотела больше знаться с теми, кто был «попроще» – медузами, рыбами, крабами. Она не желала общаться даже с дельфинами, хотя втайне и завидовала той легкости, с какой эти красавцы взмывают из воды в воздух. Вслух же она говорила:
– Уж эти мне ужимки и прыжки! Ничего другого не умеют! Я вот, например, не только в воде, но и на земле могу жить. Говорят, что и в воздухе хорошо жить, но там много чаек. От их мельтешения и крика с ума можно сойти! Что кричат? Злятся на рыб, что те прячутся в воде. А мне так просто завидуют. Я вот никому не завидую. Потому что я полна достоинств. Вы где-нибудь встречали более совершенное существо,
