как у кого-то соскользнула нога и прокатилась по полу, но он ее быстро подмял обратно. Слышно было, как у кого-то запершило горло и он откашлялся в кулак, слышно было как всхлипывает Мэри, глотая каждый звук, слышно было как они шмыгают носом каждый по очереди.
Тэя думала, сможет ли она спрыгнуть с третьего этажа если придется? Она думала, что окно над ее головой все еще открыто и если следующий удар вышибет их дверь, она могла бы вскочить на ноги и прыгнуть прям на улицу. Велик шанс что-то сломать, да, но это возможность остаться в живых. Если только все они не сделают тоже самое и просто не свалятся кучей возле корпуса, тогда они друг друга передавят.
Она сидела не шевелясь, ноги затекли. От кончиков пальцев до бедер ее тыкали невидимые иголочки. Руку, в которую Мэри вцепилась ногтями, она уже не чувствовала, как собственно и пятую точку, пол был холодный и твердый сначала, сейчас уже стало без разницы.
— Мэри, мне больно. — сказала она, отрывая от себя мертвую хватку подруги.
В коридоре послышался какой-то шум, как-будто находившиеся там старались все делать тихо, но их все равно было слышно. Люди, сидевшие вдоль стены затаились, прятаться было негде. Тэя мысленно решила, что в случае чего готова сигануть в окно. Она разве что не вросла в стену, молясь, чтобы они прошли мимо, шевеление становилось громче, к нему прибавился неразборчивый шепот, затем уже это были отчетливые голоса.
С той стороны кто-то покрутил ручку, которую несколькими минутами ранее запер Ричард, потом толкнул дверь, через секунду снова покрутил ручку и дернул. Тэя задержала дыхание и она бы сказала, что остальные сделали тоже самое. Мэри процарапала ногтями пол, обхватив себя и поджав ноги. Все старались быть как можно дальше, группируясь вдоль стены, подбирая свои конечности и отклоняя голову.
Дверь толкнули, затем толкнули снова и снова, потом уже стали дергать, намереваясь вырвать, она не поддалась. Здание колледжа было старым, с высокими потолками и высокими, тяжелыми дверями. Тэя благодарила предков, что они строили на совесть, сейчас эта самая дверь была единственной преградой от их смерти, единственным щитом.
— Мэри? — прошептала Тэя, с трудом отрывая взгляд от метавшейся двери, Мэри повернулась к ней, явно тоже с усилием переводя на нее взгляд, — Если они сюда ворвутся, я прыгну в окно. Ты со мной?
Тэя ждала, что Мэри станет ее отговаривать, пытаясь убедить, что идея глупая. Они на третьем этаже и сломают себе шеи, если приземлятся неправильно, однако Мэри смотрела ей в глаза несколько секунд и просто кивнула, в знак согласия. Тэя кивнула в ответ и взяла ее за руку.
В детстве, когда родители отвозили Тэю на несколько недель к бабушке с дедушкой, она с утра до вечера проводила на улице со старшим, двоюродным братом. Брат научил ее лазать на деревья словно обезьяна. Научил кататься на велосипеде, потом на мопеде. Одно лето старший брат увлекся скейтом и, соответственно, Тэе тоже пришлось осваивать столь сложный вид транспорта. Это далось ей тяжело, надо признать. Однако, все сопровождалось болезненным и очень важным обучением еще одной неотъемлемой части всех мальчишеских развлечений, а именно, он научил ее правильно падать.
В одно лето, когда Тэя уже прекрасно лазила по деревьям, она, как это обычно бывает, не рассчитала свои силы. Было ли там правда так высоко, как ей показалось или просто для нее семилетней это казалось сравни небоскребу, она не знала. Только вот на вершине Тэя наступила на сухую ветку, которая обломилась и она полетела вниз, успев каким-то чудом ухватиться за сучок.
Девочка повисла на тоненьких ручках, вереща от страха и проклиная тот день, когда обнаружила, что по деревьям можно передвигаться словно ты мартышка. На крик, по ощущениям через целую вечность, сбежалась детвора, в том числе ее старший брат.
— Тэя, не верещи, послушай меня. — громко, но спокойно указывал мальчишка, которого через минуту она будет лупить, обливаясь слезами.
Он сказал ей, что если, ты не можешь затащить свое тело наверх, тебе придется прыгать. Потом сказал, чтобы она не думала о высоте, что если она прыгнет правильно, то ничего плохого не случится. Он сказал, что когда она отпустит ветку, надо сгруппироваться, поджать ноги под себя и ухватиться. Нельзя падать на прямых ногах, так они сломаются. Он кричал, что когда падаешь, обхвати себя руками и подбери голову, главное сгруппироваться и все будет хорошо. Через секунду ручки ее не выдержали, она сорвалась и на лету поджала к груди ноги, руки и опустила голову.
Тэя шлепнулась прямо на землю. Она соскочила, не веря, что стоит на земле. Потом кинулась на брата, размахивая целыми конечностями и возмущаясь, какого черта он ее не ловил. После этого случая падала она еще много раз и с каждым разом получалось это все лучше и менее больно.
В итоге, чему она и научилась в совершенстве, так это падению, и сейчас, сидя на полу в колледже, когда люди с оружием все-таки выломали дверь, она мысленно благодарила брата за это. Если я выживу, то обязательно скажу ему, что он самый лучший.
В следующее мгновение прогремел выстрел и от двери полетели щепки. Они выстрелили еще, еще и еще. Отлетали куски деревьев, столы разметало, стулья рухнули с вершины баррикады. Ребята повскакивали с пола, слышались крики и плач. С той стороны кто-то еще раз навалился на дверь, они снесли замок и она подалась вперед.
— Вы что, спрятаться решили? — раздался мужской голос с той стороны. Потом опять прогремел выстрел.
Некоторые парни соскочили со своих мест и побежали к двери, наваливаясь на нее, им кричали, чтобы они вернулись. А через секунду очередной выстрел снес одного из парней. Он отлетел в противоположную сторону и упал, ударившись о стену. Под ним растеклась лужа крови.
В следующее мгновение люди с оружием оказались внутри, все кто еще осмеливался орать орали, остальные потеряли любую способность двигаться, кричать, моргать и дышать. Тэя и Мэри подлетели на ноги, держась за руки, обе вскрикнули один раз, дальше уже не было времени думать.
В кабинет ворвались двое в масках, на ходу что-то делая со своим оружием, вроде такое в фильмах называется перезарядка. Все как будто стало заторможенным, они медленно двигаются. Тэя повернулась на Мэри, у нее по щеке катилась слеза, очень медленно, словно и правда ее мир показывают в замедленной съемке или это она настолько разогналась, как какой-то супер-герой в момент
