— О, так это женщина!
— Разумеется, женщина, как и всегда. Может ли быть иначе? — в свою очередь, удивился Чарльз.
— А майор Мередит здесь при чем?
— При том лишь, что она оказалась женой одного из офицеров! Он довольно долго объяснял мне, что такое офицерское братство, «честь полка» и наш престиж в Индии, и еще многое другое в том же духе!
— Разве майор Мередит в нашем полку? — удивилась Орисса.
Из поколения в поколение королевские Чилтерны были семейным полком Фейнов и Гобартов. Сын наследовал отцу и деду, и все они относились к этому полку как к личной собственности.
— Слава Богу, нет! — ответил Чарльз. — Он числится в Бенгальском уланском полку, но постоянно находится при штабе. Хотел бы я, чтоб он остался здесь! Не будь он таким чересчур любопытным, ни одна душа не обнаружила бы мою маленькую проделку.
— И что же это за маленькая проделка?
— О, волшебная прогулка на холмы, и я считал, что мы удачно скрылись! Но будьте уверены, майор Мередит непременно окажется там, где не надо!
Вспоминая обладателя пронзительных серых глаз, Орисса охотно верила брату.
— Честно говоря, я ненавижу его, — продолжал Чарльз. — Убежден, именно он довел Джералда Дюара до самоубийства!
Орисса резко вскинула голову.
— Он застрелился? — переспросила она. — Но почему?
— Вот это я и хотел бы знать! — яростно выкрикнул Чарльз. — Джералд был славным малым и моим лучшим другом. Но, когда он ездил в Симлу, у него там была связь с женщиной. Она тоже была чертовски привлекательна!
— Но майору Мередиту-то зачем понадобилось вмешиваться? — удивилась Орисса.
— Я бы сам с удовольствием спросил его об этом, — отозвался Чарльз, — если бы посмел. В любом случае Джералда не вернешь, он застрелился, а нам сказали, что это, мол, несчастный случай. Как будто я могу в это поверить!
— Мое присутствие здесь… Что может сделать майор Мередит относительно этого? — печально спросила Орисса.
— Ничего хорошего, тем более что я в некотором роде обещал впредь быть осмотрительным с прекрасным полом, — ответил Чарльз.
Помолчав, он с улыбкой добавил:
— Только «в некотором роде»! Но это, конечно, не означает, что я могу принимать женщину в армейском пансионе.
— Но скажите ему, я ваша сестра! — воскликнула Орисса.
— Вы полагаете, от этого что-то изменится? — спросил Чарльз. — Как я объясню, что мою сестру выгнали из дома посреди ночи и ей некуда было идти?
И он гневно продолжил:
— Нет, черт меня побери, я не позволю, чтобы кто-либо из полка узнал, в каком состоянии сейчас мой отец! Когда он командовал полком, его все уважали, очень уважали. Вы знаете это не хуже меня.
— Да, я помню. Мама всегда гордилась им, — прошептала Орисса.
— И пусть майор Мередит думает все, что угодно, — твердо проговорил Чарльз. — В конце концов я не единственный баловень женщин среди офицеров. И если ради меня они настолько теряют голову, что готовы прибегать сюда, что я могу поделать?
— Абсолютно ничего! — воскликнула Орисса, и они оба расхохотались.
Чарльз всегда отличался легкомыслием и задором, подумалось ей, и никто, даже майор Мередит, не вправе был ожидать, что молодой офицер станет вести монашеский образ жизни, сколько бы ему ни читали мораль.
Когда они вот так сидели вместе, любой незнакомый с ними человек не нашел бы никакого сходства между братом и сестрой.
Фейны на протяжении веков — а это был очень древний род — всегда были либо блондинами, либо брюнетами.
Фейны-брюнеты появились в этом роду в правление Карла Второго, когда один из предков, вернувшись домой из Кадиса, привез с собой черноволосую сеньориту с кожей цвета магнолии. И все ее дети пошли в нее.
Чарльз был блондином. Светлые кудри и голубые глаза в сочетании с красивыми чертами лица делали его неотразимым в глазах женщин.
Орисса же своим обликом напоминала испанку.
Ее украшали длинные блестящие иссиня-черные волосы, а также огромные, бездонные глаза, временами, особенно когда ее охватывала тревога или гнев, становившиеся почти лиловыми. Кожа, как и у ее далекой прародительницы, была цвета магнолии. Девушка выглядела изящной до хрупкости и обладала неописуемой грацией.
Любая одежда, какую бы Орисса ни надела, была ей к лицу и сидела на безупречной фигуре удивительно элегантно, так что другие женщины рядом с ней казались вычурными неряхами.
Сейчас в отсветах огня ее головка сияла, а кожа отливала почти ослепительной белизной, которую подчеркивал пурпурный цвет ее платья. Любуясь сестрой, Чарльз сказал:
— Мне придется что-то с вами делать, Орисса.
— Жду ваших предложений, — отозвалась она.
— Ведь у нас должны быть родственники.
— Во-первых, их немного, — ответила Орисса, — а во-вторых, отец, вернее, «она» — с ними перессорилась. К нам уже давно никто не ездит.
— Ах, если бы мамины родители были еще живы!
— Или если бы дядя Генри был в Англии! — вздохнула Орисса.
— Дядя Генри! — радостно воскликнул Чарльз. — Вот и выход!
— Что вы имеете в виду?
— Вам следует поехать к нему. В конце концов он одинок, и вы могли бы быть ему полезны. Я думаю, он будет рад вам.
— Вы хотите сказать… в Индии? — Ориссе стало трудно дышать.
— Конечно, — заверил Чарльз.
И он увидел, как внезапно озарилось ее лицо.
— О, Чарльз, если б я только могла!
— А почему бы и нет? — спросил он.
— А вы уверены, что дядя Генри позволит мне жить в его доме?
— Я только что думал об этом, — признался Чарльз, — но так и не нашел причины, которая бы этому помешала. Вы всегда были его любимицей. Он постоянно интересовался, есть ли у меня весточки от вас. Конечно, обременять себя заботой о ребенке ему было сложно, но вы ведь теперь выросли.
— Вновь оказаться в Индии… О, это будет божественно, — промолвила Орисса, боясь поверить словам брата. — Я каждую ночь вижу Индию во сне!
— Это действительно так много значит для вас? — удивился Чарльз.
— Это мой единственный дом, — ответила Орисса. — Там я была счастлива… невероятно счастлива, пока не умерла мама.
— В таком случае мы непременно и любым способом должны доставить вас к дяде Генри. Дайте подумать… когда я уехал, он остался в Дели. Полк пробудет там еще по меньшей мере месяц-другой.
Глаза Ориссы сияли.
— Но ведь мне понадобится написать ему, и пройдет какое-то время, пока я получу ответ. Как же быть?
Чарльз задумчиво молчал, и Орисса поняла, что он ищет выход. Наконец он воскликнул:
— Я придумал!
— О, Чарльз!
— Честно говоря, я думал о плате за ваш проезд. К несчастью, сейчас я совсем без денег.
— Понимаю… милые леди… дорогое удовольствие, — поддразнила Орисса.
