на нового гостя. Было видно, что болотная обитательница не слишком-то рада появлению женщины. Девочка вновь подняла голову, озаренная новой догадкой. — Вы отведете меня к маме?
Глаза зеленые, яркие и глубокие, как болото. Бесовские глаза, нечистые, хоть и детские. Не может же эта малышка короновать наследника Зимы?
Женщина покачала головой.
— Ты понимаешь их, — она кивнула в сторону болота. Девочка кивнула, отвлекаясь на отплывающих мавок. Те поняли, что утащить на дно сегодня никого не получится, и решили попытать удачу в другом месте. Малышка поджала губы, пытаясь остановить новый поток слез. На вид ей было не больше шести. — Ты знаешь язык мавок?
Та пожала плечами:
— Не знаю. Я просто говорю, а они отвечают. Однажды я поймала домового у печи, и он сказал, чтоб я никому не говорила, а он мне подарок сделает. И вечером на кровати маменьки мы наши её гребень, который в сенях потеряли.
Мавки, домовой… все это вертелось и кружилось. Домашняя нежить не должна разговаривать с людьми, даже мелькать на глазах не должна, только если случайность. Но девочка сидела прямо перед ней и пыталась что-то сказать уплывающим мавкам.
— Почему твоя мама ушла?
Губы ребёнка задрожали. Девочка обняла себя руками, устыдившись, опуская взгляд на землю.
— Папенька ругается, что соседи теперь боятся и не разрешают детям гулять с нами. И даже мужики деревенские об этом судачили. Маменька плачет, а сестры обижаются, что теперь их замуж никто не возьмет.
И вот оно, ответ. Девочка с ранних лет видела то, что люди видеть не могли. Она видела сквозь пелену тумана, который скрывал мир мертвых от живых. Она знала их язык, потому что сама была почти одной из них. Именно её искала Вельга все эти месяцы.
Последний член Круга.
— Негоже тебе оставаться посреди болота, — начала женщина, размышляя, как же аккуратно сказать девочке, что родная мать не придет за ней, что ждать бессмысленно.
— Мама сказала ждать здесь. Мне нужно дождаться… Руслана.
Девочка не собиралась уходить. Твердо стояла на своем, намереваясь дождаться ушедшую мать в среди мавок и водяных чертей. Ягоды не дадут ей проголодаться, а напиться можно и из болота, если жажда одолеет.
— Думаю, дождаться можно и в моей избушке. Там тепло и есть немного пряников, я их принесла из города, который никогда не видел снега, представляешь?
— Правда?
— Да, его окружает с одной стороны бескрайнее соленое море, в котором плавают тысячи кораблей, а с другой желтая пустыня, в которой находятся крошечные клочочки плодородной земли…
Завороженная историей девочка даже не поняла, как оказалась на руках колдуньи. Рассказ о далеких землях помог забыть о недавних слезах и уходящем платке матери, а ожидающие вкусные пряники в избушке новой знакомой лишь придали уверенности будущей Колдунье.
Глава 2
Утренний холодный воздух щекотал нос, а изо рта выходили клубки пара. Солнце только-только поднималось из-за Барсучьего леса, лаская лучами покрытую инеем траву. Над водой показался всполох, а после несколько кругов показались на застывшей глади.
Ранние утренние практики были важной частью обучения.
Зара оторвалась от изучения озера, за которым наблюдала вот уже больше десяти лет и прищурилась, когда яркие лучи рассвета резанули по глазам. Солнце набирало силу и восходило выше, освещая Озерный край. Была уже середина апреля, но оно не набрело достаточно сил, чтобы полностью растопить снег.
Это лето обещало быть знойным, а значит — зима будет лютая.
«Равновесие превыше всего» — сухой голос наставницы прозвучал в голове.
Это был её первый урок, который она смогла понять спустя несколько вёсен. Обучение шло тяжело, но интересно. Из года в год, обучаясь таинству своего ремесла, Зарина постигала новообретенную силу, накапливая её в себе и лелея, точно ребенка. Поначалу это были неуверенные шаги: сделать волну на озере или спугнуть черта с камышей, но потом сила начала крепчать. Вода охотно отзывалась на её зов, раскрывая свои тайны и секреты. Если озера говорили с ней о жизни, то топь распевала баллады о коварной смерти.
Первые года Зара не могла находиться долго вблизи болот, как только начала различать голоса тех, кто скрывался от людских глаз. Еще, будучи девочкой, она до ужаса боялась оказаться одной из тех, кто станет зазывать путников в топь.
Пугал лес, его зов и могущество. Она понимала, что он за ней наблюдал, возможно, даже пытался говорить, шевеля кронами, но ей еще не было дано его понять. Маленькой, Заре только и оставалось, как плача, представлять, как треск сухих веток превращается в скрежет мертвеца, а стон ветра с дальних ледников — в хриплый хохот. Страх проходил с возрастом, с понимаем приходила уверенность.
Так на пальцах рук появлялись первые знаки отличия — старые руны.
Сила крепчала, и возрастала ответственность, возложенная на неё Вельгой. Со страхами приходилось бороться, как и с нежитью, живущей в Озерном крае. Став старше, она помогла умертвить упыря, решившего напасть на соседнюю деревню. Вельга, имея лишь зачарованный клинок, смогла положить конец несчастьям селян, вернув мертвого на свое место.
Вельга была именно той, кого боялись и уважали, той, кто мог подарить жизнь и отнять её. Она была хозяйкой этих земель. И Зара намеревалась стать такой же великой и справедливой Колдуньей, оберегающей покой родного края.
И всё же, быть хранительницей края у Вельги получалось лучше, чем… мамой. В первое время, казалось, что женщина совсем не знала, что делать с появившимся комком жизни у неё в хижине. Ребёнок требовал внимания, еды и тепла, а не блуждания по скалам сквозь леса. Наверное, отдать её Громовым было лучшим решением для всех.
Омут под водой потемнел, но присутствие водных тварей больше не пугало её, как раньше. Она выучила наговор на каждого из них. И когда-нибудь они будут уважать её и бояться без всяких наговоров и оберегов.
Путь до дома занял не так много времени. Озябшие пальцы ног передвигались намного быстрее, лишь стоило задуматься о теплой печи, в которой уже наверняка заканчиваются поленья. Наставница обещала появиться после того, как солнечный круг освятит Кривой Рог. А значит, ждать её не раньше обеда.
У Зары еще было время убраться в их небольшой хижине, приготовить обед и выучить русалочью песню. Смысла в этом она видела немного, тем более что язык русалок казался ей больше смешным, чем полезным.
Пройдя мимо покосившегося забора, неодобрительно посмотрев на темные подгнивающие бревна, она трижды провела рукой по воздуху, читая заклинание полушепотом. Доски тут же посветлели от потери
